Чтение онлайн

Я действительно так думаю. Если ему некомфортно, я прямо сейчас зажмурюсь и выберусь отсюда.

Его изумрудные глаза удерживают мой взгляд, он глубоко вдыхает, а затем шумно выдыхает.

— Можешь осмотреться.

Он только что вручил мне ключи от Диснейленда.

Я улыбаюсь и поворачиваюсь, чтобы осмотреть комнату. И тут замечаю бесконечные полки с книгами. Этот мужчина не просто читает…он настоящий книжный фанат. Я чувствую взгляд Ноя на себе, пока подхожу к стеллажу, занимающему всю стену. Это прекрасный дизайн – грубоватое дерево и матовая черная сталь. Не знаю, сделал ли он его сам или заказал, но очевидно, что это важно для него, потому что полка выполнена с такой тщательностью, что это трогает до боли.

Ной слегка откашливается.

— Мой отец очень любил читать. Многие из этих книг – его.

Пироги, цветы и книги. Постепенно я собираю воедино эти части Ноя. И это пугает, потому что он оказывается еще прекраснее, чем я ожидала.

Я прячу руки за спину, будто нахожусь в музее, где все вокруг – хрупкое и бесценное.

— Почему ты прячешь все это здесь?

Он тихо смеется, и мне нравится этот низкий, грудной звук.

— Я ничего не прячу.

Я оглядываюсь на него через плечо.

— Буквально. Эта комната всегда закрыта, и ты никогда не разрешал мне даже заглянуть. Это и есть прятать.

Он всё так же сидит, облокотившись на изголовье, и почему-то это выглядит так…интимно, что мне приходится отвести взгляд. Кажется, он чувствовал бы себя менее уязвимым, если бы стоял передо мной совершенно голым. Но видеть его вот так – расслабленным в кровати, в любимой пижаме, в любимой комнате, окруженном любимыми книгами – это куда более личное.

— Ладно, возможно, немного прячу. Мне нравится сохранять свою жизнь приватной. Лишь немногие знают меня на таком уровне.

Я касаюсь твердой обложки – биографии солдата Второй мировой.

— Но не я, потому что я просто знаменитость, которая скоро уедет. – Мой голос звучит легко и беззаботно. Я не смотрю на него, продолжая изучать его библиотеку, состоящую в основном из нон-фикшна. Видимо, ему нравится узнавать обо всем на свете. Что неудивительно.

— Верно, – тихо говорит он. — Думаю, можно сказать, что я немного пресытился. Предпочитаю, чтобы как можно меньше людей знали меня по-настоящему.

Я смотрю на него.

— Я понимаю. Правда. Думаю, ты уже пережил достаточно боли на всю жизнь, и на твоем месте я бы тоже защищала себя. – Его брови сдвигаются, будто мои слова ударили его в живот. Я вижу, как сжимается его челюсть, он моргает и переводит взгляд в угол комнаты.

— Можешь остаться, если хочешь. Выбрать книгу. – Ной кивает в сторону угла позади меня.

Я поворачиваюсь и вижу там самый уютный на вид кожаный кресло с потертостями. На спинке накинуто мягкое одеяло, а сзади стоит торшер. Оно словно зовет меня. Это кресло – как объятие. Самое удобное место в мире, годами принимавшее форму его тела. Я не могу сесть туда. Не могу вторгаться в его пространство так.

— Все в порядке. Спасибо, но я оставлю тебя одного. – Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но его голос останавливает меня.

— Амелия, останься. Пожалуйста.

Я медленно перевожу взгляд на него и знаю, что мое лицо искажено дрожащей улыбкой.

— Ты уверен? Я не буду тихим компаньоном. Физически не способна. – Лучше сразу предупредить.

Он ухмыляется.

— Я знаю.

Я начинаю пятиться к креслу.

— И я плохо сижу на месте. Наверное, буду шуметь. Когда сижу долго, начинаю трясти ногой.

— Ничего.

— А ты почитаешь мне вслух?

— Абсолютно нет.

— Ну пожааалуйста?

— Нет.

— ОЧЕНЬ-ОЧЕНЬ ПОЖАЛУЙСТА?

Он смотрит на меня поверх книги, будто я достала его до глубины души. Я улыбаюсь и преувеличенно серьезно начинаю искать идеальную книгу.

— У тебя вообще есть что-нибудь романтическое? Что-нибудь страстное и эмоциональное?

Он смеется.

— Нет.

— И ты называешь себя читателем. Тебе должно быть стыдно. У тебя только эти скучные нон-фикшн книги? – Я вытягиваю с полки книгу про древних философов – точно знаю, что она поможет мне заснуть.

— Поставь ее на место. Ты ее возненавидишь. Бери ту толстую внизу.

— Командуешь? – Но я слушаюсь и достаю что-то вроде фэнтези-романа. По крайней мере, это художественная литература.

Я забираюсь с драгоценной находкой в самое удобное кресло на свете и устраиваюсь поудобнее. Громко и нарочно постанываю, когда усаживаюсь, и Ной косится на меня из-за своей книги, но ничего не говорит. Я самодовольно ухмыляюсь и открываю первую страницу.

Проходит час, я перелистываю страницы, но не читаю. Даже не смотрю на книгу. Я впитываю каждой порой своей кожи каждую деталь в комнате Ноя. Как она пахнет его гелем для душа. Как нежно-мягкая кожа кресла касается моей кожи. Тихое шуршание, когда он переворачивает страницы. Я запоминаю его мужественный профиль, замечаю, как его лицо смягчается, когда он читает. Временами он улыбается, и я никогда не узнаю – то ли потому, что чувствует мой взгляд, то ли потому, что его книга про войну оказалась смешной.

Прямо за ним, на комоде, стоит фотография: мальчик, три девочки, мама и папа. Мое сердце сжимается, и, не успев опомниться, я стираю предательскую слезу со щеки. Он такой...хороший. Этот мужчина. Не представляю, как смогу уйти.

Как ты это сделала, Одри?

Амелия

В доме пахнет попкорном и сладкими тостами. Я не умею готовить много блюд, поэтому, когда Энни позвонила и предложила устроить вечерний киносеанс с фильмами Одри Хепбёрн, я взялась за единственное, что смогла приготовить из запасов Ноа, не рискуя устроить пожар. Даже с попкорном вышло на грани.

— У тебя всё готово? – спрашивает Ной, задерживаясь у входной двери с ключами в руке.

Сегодня мы с ним старались держаться подальше друг от друга. Вчера кое-что произошло, что направило нас по пути, по которому никому из нас нельзя идти. Во-первых, между нами эта нелепая химия, которая временами ощущается так, будто желание буквально подожжёт мою кожу. Во-вторых, между нами есть эмоциональная связь. Дружба. В сочетании эти две вещи кажутся абсолютно смертоносными.

Так что, не проговорив это вслух, мы сделали шаг назад. Сегодня днём я сидела у него дома и читала фэнтези, которое он мне одолжил, а он, хотя по понедельникам у него выходной, уехал в пекарню и провёл там большую часть дня. Теперь он отправляется к Джеймсу, а мы с сёстрами Уокер займём его дом.

— Ага! – отвечаю я, изображая нормального человека, который не нервничает из-за вечера в женской компании. Но я нервничаю. Не хочу повторения истории с Хэнком. Я полна решимости показать им, что я совершенно нормальная. Н.О.Р.М.А.Л.Ь.Н.А.Я. Или хотя бы заставить их так думать.

Ной видит меня насквозь. Он чувствует моё беспокойство за версту. Моя нога дёргается. Я слишком часто моргаю. Я как петарда, готовая взлететь.

Он слегка наклоняет голову, его зелёные глаза приковываются ко мне, и когда он вопросительно приподнимает бровь, этого достаточно, чтобы я выложила всё как есть.