Чтение онлайн

— Окейййй. Нет! Я так нервничаю! Я не уверена, что справлюсь. Ты знаешь, сколько прошло с моего последнего девичьего киновечера? Со школы, Ной! СО ШКОЛЫ! Мы тогда ещё обсуждали «Backstreet Boys» и носили поло «Hollister» в несколько слоёв!

Его угрюмый рот растягивается в ухмылке, и он делает шаг в мою сторону, к порогу прихожей.

— Всё будет в порядке. – Ещё шаг. Ближе, ближе, ближе. Вот почему мы избегали друг друга. Это продолжает происходить, когда мы рядом, и, кажется, мы оба не в силах это остановить. Наши тела живут на волне, недоступной нашему разуму.

Чем ближе он подходит, тем выше мне приходится задирать подбородок. Мне нравится, что он выше меня.

— И это всё, что ты можешь посоветовать?

— Ага.

— Никаких подсказок, как завоевать любовь твоих сестёр?

Он пожимает плечами.

— Не оставляй круги от стаканов на журнальном столике.

— И это заставит их полюбить меня?

Теперь он так близко, что наши груди почти соприкасаются.

— Всё будет в порядке.

— Ной?

— М-м?

— Что ты делаешь? – тихо спрашиваю я. Будто кто-то может подслушать наш секрет.

— Чёрт его знает. Кажется, я собирался тебя обнять.

Я прикусываю губу, сдерживая улыбку.

— Собирался?

— Ну, теперь я здесь, и мне кажется, это уже не лучшая идея.

Я киваю, не в силах скрыть улыбку. Ему не нужно объяснять. Мы оба чувствуем это, как изменение давления перед бурей. Нет сомнений, нравлюсь ли я ему – я знаю, что да. Он хочет меня, и я хочу его, но мы не можем этого допустить. Потому что по какой-то причине он не заинтересован в романтике со мной. Умно. Отношения со мной усложнили бы его жизнь больше, чем он даже представляет.

— Всё равно, наверное, сделаю это, – говорит он, и в его голосе слышны колебания или нервозность.

Между нами полная искренность.

— Я хочу, чтобы ты обнял меня.

Его полные губы трогает лёгкая улыбка.

— Ладно, обниму. Вот так. Сейчас я тебя обниму. – Меня ещё никогда не предупреждали об объятиях заранее. Это добавляет им совершенно новое ощущение ожидания.

Его рука медленно поднимается, и я замираю, когда его пальцы мягко касаются моего бицепса. Его большой палец проводит по моей коже короткую полоску тепла, и я чувствую, как таю. Я делаю маленький шажок. Он слегка тянет меня. В результате я оказываюсь в его объятиях, и как раз перед тем, как мы сливаемся в объятии, которое, я знаю, изменит всё, входная дверь распахивается.

— Привет! Ой, черт!

Это Мэдисон, держащая в руках противень, обтянутый пищевой плёнкой. Она насвистывает, замирая в дверном проёме. Ной и я отпрыгиваем друг от друга, виноватые, как подростки, вылезающие из тёмной комнаты. Остальные сёстры подходят следом.

— Ещё доллар в копилку, – говорит Энни, выглядывая из-за плеча Мэдисон.

Эмили появляется с другой стороны.

— Что? Что я пропустила?

Моё лицо пылает. Ной потирает подбородок.

— Кажется, я только что прервала маленькое чувственное свидание, – говорит Мэдисон, снисходительно приподнимая бровь.

Ной хватает кепку с вешалки на стене, проводит рукой по волосам и резко натягивает её на свою чертовски сексуальную голову. Сексуальную? Нет…остановись, Амелия.

— Это было не… это, – сквозь зубы выдавливает Ной. — Ладно, я ухожу. – Он избегает моего взгляда. Кажется, ему слишком стыдно.

Сёстры расступаются, когда Ной пробивается сквозь них и выходит в ночь. Я ещё не видела, чтобы кто-то запрыгивал в грузовик и выезжал со двора так быстро.

Как только он уезжает, все поворачивают ко мне взгляды. Я вся горю от стыда. Словно нас поймали голыми за игрой в «Твистер», а не перед объятиями. Хотя, чёрт возьми, это должны были быть объятия на все времена. Объятия такой силы, что у Ноя мог бы появиться ребёнок.

Я поднимаю руки и лгу:

— Это не было чувственно.

Мэдисон фыркает.

— Да конечно, это было чертовски сексуально. Я знаю, потому что мне противно видеть своего брата в таком состоянии.

— Просто объятия! Вот и всё, – оправдываюсь я, больше для себя, чем для них.

— Эротические объятия, – добавляет Мэдисон с хищным блеском в глазах, толкая ногой дверь и запирая нас всех внутри.

Мы все шмыгаем носами и вытираем слёзы, когда на экране телевизора появляется «КОНЕЦ».

— Я её обожаю, – всхлипывает Энни.

— Я же говорила, что она потрясающая, – я промокаю глаза салфеткой. Неважно, что я смотрела этот фильм двадцать раз, «Римские каникулы» всегда заставляют меня плакать в конце. Рыдать. Как жалкий маленький ребёнок.

— Но… – Эмили делает паузу, чтобы успокоиться. — Но почему она должна была уйти в конце?

Мэдисон сморкается.

— Она обязана! У неё был долг перед страной. Она не могла просто остаться в Риме с ним навсегда. Она должна была уйти, Эм.

Мы все развалились в разных позах по гостиной Ноя. Я на диване с Энни, Эмили – в кресле, а Мэдисон лежит на подстилке из одеял и подушек на полу. Все мы растрёпаны и одеты для максимального уюта – в толстовки. Небрежные пучки собраны на голове. Мне приходится каждую секунду сдувать чёлку с глаз, потому что я ещё не привыкла, но оно того стоит. Я её обожаю. Обожаю то, что она для меня значит.

Девчонки замечают, как я тереблю чёлку, и многозначительно переглядываются.

— Что? – спрашиваю я, опуская руку со свежеостриженных прядей.

— Ты подстриглась, – говорит Мэдисон.

Эмили переводит взгляд с меня на экран и обратно.

— Прямо как Одри в фильме.

— И ты в Риме, – добавляет Энни.

Я ахаю и хватаюсь за голову.

— Вы правы. Но, ребята, клянусь, я не пытаюсь жутко копировать фильм! Я просто…ну, в начале я намеренно повторила его, сбежав ночью и приехав в Рим, но на этом сходство заканчивается!

Эмили толкает меня ногой в колено.

— Мы не об этом переживаем. Мы переживаем, потому что…Одри уходит в конце. Нет долго и счастливо.

А. Вот оно что.

Я сглатываю.

— Ну, это не совсем так.– Я цепляюсь за соломинку. То, что в начале моего приключения казалось освобождением, теперь ощущается как приговор. — Думаю, у Одри всё же был счастливый конец. Просто…не с Грегори Пеком. Она обрела своё счастье. И этого ей было достаточно. Думаю, нам всем стоит этому поучиться.

Перед мной три щенка, которые смотрят на меня так, будто я только что безжалостно их пнул. Мэдисон первой пытается вернуть радостное настроение, но её голос звучит слишком наигранно бодрым.