Чтение онлайн

– Да, она у меня умничка, – поддержала разговор мамаша, – нам уже скоро восемь месяцев, мы уже большие девочки и совсем не глупенькие. Правда, солнышко? – малышка смотрела на нее огромными карими глазами и растягивала в улыбке пухлые щечки.

– Ты снова развлекался с этой стервой? – глаза Елены метали молнии, и она еле сдерживала себя, чтобы не заорать в голос. От напряжения белоснежная блузка на ее груди натянулась, и пуговицы грозились очередью изранить неверного кавалера. – Сколько можно повторять одно и то же? Скажи ей правду, объясни, что она тебе не нужна, что тебе нужны только ее деньги, а любишь ты меня! Меня, черт возьми!

– Успокойся, – властный голос Артема заставил ее замолчать, – ты чего добиваешься? Хочешь жить в любви и согласии на одну зарплату? В твоей съемной квартире? Или в моей коммуналке? Да, меня тоже воротит от этих жирных кошек не первой свежести, но это все, что я умею. У меня есть внешность и сильные руки – и все, больше ничего. Именно этим я зарабатываю деньги. Понимаешь? Это – работа. Или прикажешь мне лезть в шахту? Нет уж, дорогуша. Это не мой случай.

– Но ты клялся, что любишь меня, – по щекам девушки потекли слезы.

– Солнышко, – погладил ее по щеке, смахивая слезинки, – я же не отказываюсь от своих слов, но одной любовью сыт не будешь. Иди сюда, – он обнял ее и нежно погладил по спине, – потерпи совсем немного, дорогая. Совсем чуть-чуть, и мы сможем уехать отсюда навсегда. И забудем, как страшный сон все, что с нами было. Только ты и я. И никаких «кошек».

– Ты – фантазер, ведь для такой жизни нужны миллионы. На «кошках» ты не заработаешь их и через двадцать лет, а время летит. Я замуж хочу, хочу детей, мне уже тридцать, еще немного и я тоже превращусь в старую кошку. Но только шансов прийти к тебе на массаж у меня не будет, ты мне не по карману.

– Через двадцать лет на меня уже и бесплатно никто не взглянет, – засмеялся он. – А сейчас тебе пора, у меня через десять минут клиентка. Иди, так надо. Иди, – он осторожно выставил ее за дверь. Ох уж эти бабы с их вечной любовью! Лет «дцать» он слушает их вздохи и клятвы. Любовь! Тоже мне, клятвы в кровати раздавать они все горазды, а вот бросить своих старых жирных котов никто не хочет. Твари продажные! Изменяют налево и направо своим престарелым муженькам, стонут, что живется им тяжело и беспросветно в золотой клетке, а что-то лететь на волю не стремятся. Узницы хреновы!

Нет, он слишком долго продавал свою душу и тело в надежде обрести счастье, потом все стало просто работой. А сейчас ему уже недостаточно «евриков», засунутых в трусы, как дешевому стриптизеру и побрякушек, которые в виде презентов ему преподносят щедрые дарительницы. Нет, ему нужно все и сразу. И он знает, как это осуществить.

План продуман до мелочей, никаких сбоев быть просто не может, каждая минута, каждая секунда учтены. Жаль, что нельзя все провернуть одному, придется довериться этим дурам с их непостижимой женской логикой, которую просто невозможно просчитать. Придется быть с ними пожестче, где-то припугнуть, где-то приласкать, но все должно пройти ровно. И тогда он свободен…

Она возвращалась домой. Сентябрь только начался, но в этом году выдался переменчивым, временами до странности холодным, ветер дул просто пронизывающий, да еще эта постоянная сырость – брррр. Скорее бы уже забежать в свою теплую уютную квартирку и принять расслабляющую ванну… Еще несколько необременительных шагов и она дома. Хорошо, что в их доме все оборудовано по последнему слову техники: лифты всегда исправны и вместительны, удобный пандус, чтобы можно было войти в подъезд с коляской. Не то, что было раньше – тащишь, бывало, «совдеповскую» коляску-короб сперва на себе на улицу, а потом снова на себе же на пятый этаж. Тут и прогулка ни тебе, ни ребенку не в радость. Да и что у нее было радостного в те годы? Ничего. Она жить начала, только когда стала женой Михаила Никифоровича. Да, она тогда считала, что он послан ей Богом, долго считала, а потом поняла, что не подвернись ей такой шанс, она все равно сбежала бы из своего дома, просто жила бы теперь по-другому, без ошибок, которые никогда не исправить, но все же…

Диму Надя знала еще со школы, он был старше на два класса и тогда, в школе, не обращал на нее никакого внимания, а она… Она просто млела в тот момент, когда он проходил мимо с гитарой и под ручку с очередной барышней. И вот, спустя несколько лет они случайно встретились в городе, постояли, поболтали и больше уже не расставались. Дима вернулся из армии, он отслужил в ВДВ, и на его долю выпало нелегкое испытание – служба в полыхавшей огнем Чеченской республике. Надежда и другие девчонки с восхищением и жалостью смотрели на таких парней – восхищались их мужеством и жалели их молодость, сломанную войной.

Встречались молодые люди недолго, пожениться решили уже чуть ли ни через неделю. Мама девушки хоть и удивилась такой спешке, но мешать не стала – молодость для того и дана, чтобы семьи создавать, да деток рожать.

На Михаила Никифоровича, уже состоятельного вдовца, она в ту пору и внимания не обратила, а ведь он был ей фактически родственником – одна из дочерей мужчины, Оксанка, была замужем за старшим братом Димы и гордо носила фамилию и статус индивидуального предпринимателя Толстиковой. Они с Володей (не без помощи тестя, конечно) открыли сразу же два частных предприятия – Оксана пошла по стопам отца и занялась косметикой-парфюмерией, а муж ее вполне неплохо управлялся с таксопарком. Жили они очень себе небедно по тем временам, растили двоих детей и даже в отпуск каждый год ездили в Турцию, что считалось в начале «нулевых» показателем достатка.

Димка сразу же после армии пристроился к брату таксистом и пока наполеоновских планов не строил, но Надя сразу решила – они будут жить не хуже. Почему бы и нет? Димка парень работящий, брат, если с ним по-хорошему поговорить, должен войти в положение и немного потесниться – пусть берет его в партнеры, а там, со временем, они смогут и свое дело открыть. Такси – бизнес вполне рентабельный – город растет, спрос будет. Но, увы, радужным мечтам не суждено было реализоваться.

Уже через три месяца после свадьбы Надя поняла, что совершила непростительную ошибку. Оказалось, что жить с человеком, прошедшим горячие точки сможет далеко не каждый. Это было невыносимо – слышать, как ночами он кричит и уворачиваться от его сжатых в кулаки рук, а самое страшное было в те дни, когда у Дмитрия наступал срыв. Тогда он напивался до беспамятства и смотрел, словно сквозь нее, не узнавая никого и ничего вокруг. Пустые глаза, сжатые в узкую линию губы и стремительные попытки схватить ее и придушить. Лишь чудом она однажды осталась жива.

Наутро он ничего не помнил, слушая ее рассказы, хватался за голову и умолял простить и потерпеть еще немного – не будет же это длиться вечно. За три месяца их совместной жизни такие страшные минуты повторились уже дважды. Надя понимала, что третий раз может оказаться для нее последним. Теперь она внимательно присматривалась к поведению мужа, и как только видела, что в нем начинает подниматься очередная волна, просто-напросто уходила из дома к родителям. Сам придет утром, они поговорят и все наладится. Наверно.

Так прошел год, а на втором году их совместной жизни она поняла, что беременна. Удивительно, но известие о том, что у них скоро родится ребенок, словно волшебное заклинание повлияло на мужа – он полностью отказался от спиртного, и агрессия улетучилась, словно ее и не бывало. Ночные кошмары стали значительно реже, а романтические минуты, полные нежности, наоборот, участились. Неужели она вознаграждена за терпение?

Сын, Сереженька, родился в июне, настоящий богатырь – четыре восемьсот и пятьдесят восемь сантиметров! Дмитрий был на седьмом небе от счастья, но даже в такие радостные для каждого мужчины минуты не позволил себе ни капли алкоголя.