Чтение онлайн

– Да все хорошо, ма, – Инка старалась говорить с улыбкой, но ныло все тело, даже кожа на лице, – ты две минуты назад об этом спрашивала.

– Мне когда позвонили из больницы, я чуть с ума не сошла, – призналась Ольга Юрьевна, – картины рисовала себе жуткие, не знаю, как сюда доехала. Ну вот зачем тебе понадобилось переезжать в ту квартиру? Нам вместе всем плохо жилось, что ли?

– Ма, перестань, я уже большая девочка и мне давно пора жить отдельно. И я ни «где-то там», а в бабулиной квартире живу, причем, заметь, уже скоро десять лет. Я же тебя не бросаю, я к тебе постоянно приезжаю. И хорошо нам всем было, да, но тесно. Гошка уже вон какой кабан здоровый, ему своя комната нужна, своя территория, чего мы будем в двух комнатах тесниться?

– Замуж тебе надо, милая, замуж, и не спорь со мной, – Ольга Юрьевна увидела, как недовольно сморщилась Инна, – не все же такие козлы, как твой Славик, не все пьют и шляются по бабам, вокруг полно достойных мужчин, а ты еще достаточно молода, чтобы ставить на себе крест.

– Ма, давай поговорим об этом в другой раз, – она устало закрыла глаза. Да, со Славой они расстались пять лет назад, до этого три года прожили семьей, но любовь испарилась, как только муж попался с поличным – она застукала его в процессе любовных утех со своей подругой Женькой. Простить их она не смогла, выкинула обоих из своей постели, квартиры и жизни. Теперь эта счастливая парочка растит двоих детей, а растолстевшая мать семейства постоянно жалуется на измены своего разлюбезного, который, как оказалось, совершенно не в состоянии удержать в штанах свои причиндалы, едва только в поле зрения появится хоть какая-то представительница противоположного пола. Ну и бог с ними! Устраивает их такой расклад – флаг в руки. А она, Инна, больше не верит в розовые сны и никогда и никого не пустит больше в свою душу.

– Скажите, доктор, с моей дочерью все будет в порядке? – Ольга Юрьевна с тревогой всматривалась в глаза молодого врача, щурившего близорукие глаза под ее пристальным взглядом.

– Знаете, такого рода травмы всегда несут в себе некоторую опасность, – заговорил он нерешительно, – но организм у Инны Сергеевны молодой, крепкий, девушка она решительная, так что все у нее наладится. Но понаблюдаться у врача все же немного придется. Голова – это не шутки.

– А вы женаты, доктор? – она сама не ожидала, что вот так, в лоб, станет задавать мужчинам подобный вопрос. Инка узнает – прибьет ее на месте.

– Нет, – он покраснел до самых корней волос, а потом смущенно улыбнулся, – не берет никто при моей-то работе.

– А сколько вам лет?

– Тридцать три. А что случилось?

– Пока ничего, – загадочно улыбнулась женщина и поспешила к выходу. Доктор удивленно и задумчиво смотрел ей вслед.

Подъезд, в котором нашли раненую Инну, осматривали во второй раз, опрашивали уборщицу, дворника – злосчастную перчатку никто не видел.

– Может, потерпевшая ее совсем в другом месте потеряла?

– Все может быть, все может статься, – ворчала Шувалова, стоя на заплеванных подсолнечной шелухой ступеньках. Рядом, со скучающим видом стояли соседи потерпевшей, приглашенные в качестве понятых, и, лениво перебрасываясь между собой короткими фразами, делали вид, что внимательно следят за работой полицейских. Действительно, может так оказаться, что перчатка вообще не имеет никакого отношения к делу и потеряна она была где-нибудь километров за сто от места происшествия, а может быть, все как раз с точностью «до наоборот» – с таким ей тоже приходилось сталкиваться – не учтешь порой какую-нибудь безобидную мелочь, а потом окажется, что на этой мелочи вся доказуха, собственно, и держится. – Кстати, вы опросили соседей, когда в подъезде в последний раз убирали? Может быть, с уборщицей стоит поговорить?

– Да такое впечатление, что тут вообще никто и никогда веником не махал, – бубнил себе под нос один из молодых оперативников.

– Не всегда то, что очевидно и есть истина, – глубокомысленно изрек старший группы Антон Тихонов, – я ведь прав, Галина Викторовна?

– А то, – усмехнулась она, – так что поговорить с техническим персоналом все же придется, ребятки.

Уборщица и по совместительству дворник тетя Оля жила в соседнем подъезде.

– Не поверите, через день лестничные клетки мету, а толку – ноль, – возмутилась она, когда официальные лица поинтересовались регулярностью уборок, – да ведь результатов своего труда совсем не вижу. Молодежь местная торчит сутками в подъезде, пиво хлещет, да семечки грызет, вот и безобразие такое под ногами. Каждый раз по огромному мешку мусора на помойку уношу, а вечером можно все сначала начинать.

– Скажите, Ольга Константиновна, а после нападения в этом подъезде вы давно уборку делали? – осторожно прервала поток слов Шувалова.

– Так на следующее утро. Тут ведь все в кровище было, я панели протерла, пол с хлоркой промыла, убрала все.

– А вам не попадалась случайно женская перчатка, легкая такая из кожзама, светло-коричневого цвета?

– Была такая, – поразмыслив, произнесла пожилая женщина, – она тут валялась на ступеньке, чистенькая такая, кровью не испачкалась. Я ее подняла и в почтовый ящик Инне сунула, подумала, что это ее перчатка. На этой площадке из молодых она одна живет, ее соседкам в обед сто лет, они такие вещички носить не станут. Я ведь Инну с детства знаю, она сейчас в квартире своей бабки живет, Полины Архиповны, царство ей небесное. Она, бабка, Инночку очень любила и квартиру свою ей по завещанию оставила. Девочка здесь часто бывала, а когда Полина слегла, то и переехала, чтобы за ней ухаживать. Потом бабку схоронила, замуж вышла, развелась и все это у нас на глазах.

– В почтовый ящик, говорите, перчатку кинули? – перебила Шувалова воспоминания словоохотливой дворничихи и подошла к покореженным от времени металлическим конструкциям. Ящик с номером квартиры Макаровой был открыт, и внутри кроме рекламного буклета ничего не было.

– Да вы не туда смотрите, Инкин ящик вон тот, закрытый на ключ. Видите, номера квартир два раза какой-то умник написал на соседних ящиках.

– Ребята, замочек надо бы вскрыть. Пригласите понятых поближе.

– Да чего там вскрывать-то? – снова вступила в разговор словоохотливая уборщица, – это только с виду замок такой серьезный, а на самом деле его ногтем открыть можно – у меня такой же.

Полицейским понадобилось всего несколько секунд, чтобы отрыть почтовый ящик. Несколько рекламных листочков, счет за электроэнергию и вот она, та самая перчатка, в поисках которой они облазили все залитые мочой закутки лестничных пролетов. Лежит себе часть женского гардероба, помалкивает, хранит какие-то там свои тайны. Осторожно, пинцетом, кожгалантерею извлекли из недр почтового ящика, и собрались уже было упаковать в персональный полиэтиленовый мешочек для вещдоков, как обратили внимание на небольшую странность.

– В ней что-то есть, Галина Викторовна, – негромко произнес оперативник, – вы знаете что там? – это уже вопрос уборщице.

– Откуда мне знать? – округлила глаза она, – я ее не щупала, подняла с пола, да в ящик сунула, не до обысков мне было, начальство потребовало, чтобы подъезд сиял к вечеру первозданной красотой. – Полицейские криво усмехнулись, оглядывая «красоту», состоявшую из облупившихся чуть не до арматуры стенных панелей и потрескавшейся плитки на полу.

– Извлекаем, – вынесла вердикт Шувалова. С осторожностью на свет были извлечены два съемных носителя – один, «весом» в четыре «гига» – для компьютера, другой, по всей видимости, для фотоаппарата. – Интересно. Понятые вам все видно? – парочка дружно закивала головами, сонное состояние с них словно ветром сдуло. – Ребятки, быстренько все это добро в лабораторию, пусть выжмут все, что можно и из перчатки и из флешек, может быть, хоть какой-то свет прольется на это темное дело.

Уже позже она разговаривала в больничной палате с потерпевшей. Инна понемногу приходила в себя – лицо уже не было таким бледным и темные круги под глазами исчезли. Вставать ей еще разрешали ненадолго, но поговорить уже возможности было побольше.

– Инна, мы нашли в подъезде вашу перчатку, в ней две флешки – одна от фотоаппарата, а другая обычная, компьютерная. Как они могли там оказаться?

– Понимаете, у меня привычка такая – если варежки надеваю или перчатки, то в них складываю сдачу, билеты автобусные ну и всякую мелочь. Наверное, и флешки автоматом сунула, когда из фотосалона вышла. Видите ли, у меня дома компьютера нету, вот я и решила, что заскочу к девчонкам знакомым в фотосалон, они мне перекинут все снимки на флешечку, а я в редакции отснятый материал просмотрю, отберу, что покачественней получилось. У меня первое задание было в газете, важное, самостоятельное, а я не просто его провалила, не сдала вовремя, так еще и фотоаппарат умудрилась проворонить. Не видать мне этой работы, как своих ушей…