Порхающая душа
Шрифт:
— Расскажи мне, кто ты, поэт?
Этому требованию стихи Лидии Лесной удовлетворяют полностью:
И только теперь мне понятно, в чем радость моя: Я пою так, как пою — я.Трудно спорить против этого горделивого заявления.
Лидия Лесная не притворяется. Ее песни — искренни, и в этом горькое проклятие поэтессы. Какой жуткий образ современницы рисуют ее шероховатые капризные стихи:
Я помню розу красную на письменном столе, Ваш взгляд, прикованный к моим капризным строкам, — В них аромат греха вам кажется пороком, А мне — исканьем рая на земле.Итак, — пред нами не порочный аромат греха, а искреннее искание рая.
В чем же сказывается это «искание рая» в книге поэтессы? Поцелуи и вино, — этим как будто исчерпывается «искание рая».
Поцеловать тебя? А твой поцелуй не колет? Он не игольчатая ласка пенного вина? Я не могу противиться, когда твой взгляд так молит, Я пью сладкие иголочки на губах твоих. Я пьяна. И ты пьян? разве? И ты рад маленькой язве На нижней губе? Она припухла и горит. Но она говорит Обо мне, и ты ей рад. Целовать еще? Пусть на всем теле ласки горят.У поэтов и поэтесс не только доброго старого, но и недавнего времени любовные признания говорили о вечной, о единой любви.
Лидия Лесная гораздо современнее. «Искания», — так уж искания. Как на курьерском, бегут и сменяются любовные переживания в стихах поэтессы:
БЕЗ МАСКИ
Ты сказал: «Нет, не можешь ты совсем не думать обо мне — Ведь ты вчера еще меня любила»… Милый, Разве дело в дне? Что такое: сегодня, вчера? Разве нужны дни, вечера, Ночи — Для того, чтобы стали желанны не золотые, а синие очи? Я сама не знаю, как это случилось, Что вчера я в том храме молилась — Сегодня в ином. Что вчера я упивалась красным вином, Сегодня пью белое, Все это потому, что живое тело я, Во мне — алая кровь. Я не могу сказать: «Вот это — навеки — моя любовь» — Не могу навыки застыть в одной думе я — Я не мумия.Ах, современная женщина вовсе не похожа на «мумию». Вчера она «упивалась» красным вином, сегодня «пьет белое, потому что живое тело я». Разве же не в XX веке живем мы, черт возьми!
Правда, и прежние поэты, воспевавшие любовь единственную, Любовь «через большое Л», — часто лгали.
Воспетая в стихах вечнаялюбовь и у них часто длилась от пятницы до понедельника. Но там это было дело факта, а не принципа.
Лидия Лесная говорит о сменах возлюбленного, именно как о принципе:
Не хочу больше чучелом Бессловесным быть, Принимать любовь мне наскучило — Я хочу любить.И от этого героиня Лидии Лесной, даже в объятиях возлюбленного — думает уже о будущих объятиях другого:
После хмеля всегда бывает похмелье. Любовь твою — пью, как волшебное зелье. Душа в бреду. Тело в огне. Я твоя. Ты весь во мне. Твои ласки горят на мне рубинным ожерельем — Ты — мой хмель! Кто будет похмельем?У меня «порхающая душа», — объясняет эту психологию поэтесса: «Я люблю тебя одного, но у меня порхающая душа!»
Дело вовсе не в грубости поэтических переживаний данной поэтессы. У Лидии Лесной нельзя отрицать дарования, и если бы не корявая, антимузыкальная и капризная манера — ее стихи имели бы все права на внимание.
Но чем очевиднее дарование, — тем ярче жуткая картинка обреченной, ультрасовременной женской души, развернутая поэтессой:
Как скучно без цветов! Как скучно без вина! Как скучно без людей, смешно влюбленных! С тоской мечтаю я о веках, опаленных Ночами, пролетавшими без сна. Угарный яркий зал, колючее вино — И скрипка черного Гулеско! Мишурной цепи этой я звено, Я — луч искусственного блеска.— Все любят землю, а мы паркет, — говорит поэтесса. Кто эти все? В наши дни — увы! — все любят именно плоский паркет. Это гораздо легче, общедоступнее, чем любовь к темной, таинственной, сырой земле.
На «конкурсе изломов» поэтесса мечтает взять «первый приз». Но эта мечта не имеет для себя оснований ни малейших. Разве это, современнейшее танго, вместо любви — признак сложности натуры? Напротив. Поразительно упрощено, до крайности примитивно все в этих будто бы поэтических переживаниях:
— Давайте сочиним (!) любовь из флирта, — предлагает поэтесса…
Нет, не спрашивай меня ты, чем он мил. Знаю: ласковый, меня он утомил, Заласкал — и я усталая лежу, Никому о тайне сладкой не скажу, Я совсем теперь не думаю о том, Чей он раньше был и будет чей потом, Я не знаю, чем он дорог мне и мил — Знаю: сладостно меня он утомил.Утомил и утомил, вот и вся несложная механика. И если для картины нужен фон, то выступает, конечно, — «паркет», а не «земля», крикливый кабак, а не загадочно-величавая природа:
Играют танго — горячий и сладкий, Как милый взгляд, который я ловлю украдкой. Пьем Capri. Потом Brambino. Твои губы — темные рубины. Глаза — золотые меды. Как же можно говорить, что у Альберта скучно, а весело в Villa Rode?!Трагически-безнадежной кажется изолгавшаяся, «меченная на мелочь душа женщины в книге «Аллеи причуд».
Вся внешняя, она, как ресторанные зеркала, светит не своим, а только отраженным светом:
Мне надо, чтоб меня любили Для того, чтоб я расцвести могла. Я увядаю, если меня забыли, Я воскресаю, когда я желанна и мила.«Я на подоконнике сижу силуэтом», — говорит о себе поэтесса. — Какой странный способ сидеть! — не может не задуматься читатель. И правда: «силуэт» может быть виден только со стороны. До чего нужно все время любоваться собой, чтобы оценить свой собственный силуэт!
Вовсе не дело поэта «учить» нас, как надо жить. Поэт рассказывает о себе, проявляет себя, — и все тут. И Лидия Лесная сумела рассказать правду.
Женщина современности, если судить о ее психологии по стихам Лидии Лесной, — только и знает, что погоню за впечатлениями:
Иногда она была жгучей и страстной, Иногда — холодной и властной — И потому она любила то смуглого юношу с сильным телом, То мечтала о мальчике — золотом и белом. …Кто может сказать — чистая она или грязная? Она — разная.