Мне странно видеть вас в уборной,Вас, грустный принц, вас, нежный скальд.Виолончели томный альтПоет в оркестре вальс минорный,А вы молчите осторожно —Вам незнаком кулисный тон.Все невозможное — возможноЗдесь, где вся жизнь — обманный сон.Но вы не верите кулисам,Вы — милый северный медведь.Когда приходите к актрисам,Надо сметь!
2. Муха
У меня в комнате появилась муха,И на душе стало сразу светлее и тише.<………………………………………….>И думаю, что сегодня — день Святого Духа,Что везде — березки с клейкими листочками,Пахнут улицы теплым дождем, землей, почками…Жужжит, сладкой музыкой лаская ухо,Милая, случайная, зимняя муха.«Новый Сатирикон». 1916, № 46.
Дешевка
Мне легко за соболью шубкуТебе заплатить любовью.У тебя такие нежные губкиИ такие капризные брови.А если бы ты был рожа,Похож на козла или жабу,Моя любовь была бы —Вдвое дороже!«Новый Сатирикон». 1916, № 48.
Имитация
Я — взрослая, и мне все-все можно:Съесть сразу десяток пирожных,Сколько угодно гулять.Так скучно самой себе все позволять.Я пилюли мои золочу —И делаю то, чего не хочу.«Новый Сатирикон». 1916, № 49.
Актриска
Малютка, ваши руки вымыты духами,И тонки кружева нарядного белья,Но кто такая вы, вы сами,И что такое ваше — я?Вас нет.Есть туалет,Есть ручки смуглые,Согретые мехами,Есть золото волос и скользкий блеск чулок.Но почему о вас, пушистый мой зверек,Так хочется мне говорить стихами?«Новый Сатирикон». 1916, № 50.
Завтра
Елочки нет.Нас было двое,Она была третья,Исполняя завет,Душистую хвоюОпутали сетьюСеребряных нитей,Одели в орехи.Ах!.. Снежинки, звенитеО растаявшем смехе —Елочки нет.«Новый Сатирикон». 1916, № 52.
А я смеюсь
Ты думаешь, соленое вино вкуснее?Зачем твои глаза роняют в мой бокалПрозрачную росу твоей печали?И для того ль мы долго так молчали,Чтоб ты слезами мне молчанье рассказал?Я не хочу быть грустной, не умею.Ты любишь боль, ты любишь радость боли,Так пей свое соленое вино один,А я смеюсь, как мак в зеленом поле,Я пью вино, сладчайшее из вин.
Горю, горю ясно!
Разум и вера играют в горелки —Разум ловит, а вера горит.Разум ушибся о камень трюка.К нему в сиделкиПришла наукаИ говорит:— Играйте в горелки.Играют в горелки.Разум ловит, повинуясь сиделке,А вера? — Вера горит.— Горю, горю ясно!«Новый Сатирикон». 1917, № 1.
Пьеретта
Голубчик, я вам нравлюсь в костюме Пьеретты?Скажите, я нравлюсь вам?Но что это на плече у меня? Что это?Ай-ай-ай! Это — шрам!Этот красный рубец на бледной коже —Поцелуй вашего злого хлыстаНу так что же?Зато душой я чиста!
Снежный хмель
От вас сегодня пахнет снегомИ терпким запахом дохи.Вам так к лицу: Архангельск, Кемь, Онега,Как мне к лицу мои духи.Мне в ваших розвальнях тепло, как в колыбели,И в вашей шубе, как в гнезде.Своей и вашей верю я звезде.И с вами я люблю мохнатые метели, —С вами!..Серебряными кружевамиКачают ели.Я вижу лес в гирляндах бус зеленых, золотых,Я вижу звездный сон. А вы? А ты?А ты, мой самоед, а ты, мой снежный мельник,Царь ледяной, мой белый царь-Мороз?Ты чувствуешь, что нам сочельникСчастливый Новый год принес,Принес нам радость быть вдвоем, быть вместе?Ты хочешь до зари пить вьюжное вино из белых кубков ласковой метели,Смотреть, как лепестки стеклянных белых розВ медвежью полость налетели?Ты хочешь пить Снегуркину любовь,Взметнувшую ее сегодня в первый раз?Красавец Новый год, алмазный хмель для нас, —Алмазный хмель готовь!«Новый Сатирикон». 1917, № 7.
Ковер
Персидский ковер у вас на стенеЗовет к мечтам о пышном Востоке.Ярких узоров затейные строкиЗвучат только мне.Рассказали о кофе, пряном и пьяном,О желтом изюме на пестром блюдце…В углу вашего низкого и широкого диванаЯ хотела бы заснуть и ночью проснуться.Тогда б я, наверное, услыхала,Как звенят ожерелья смуглых гурий,Как шелестят и веют их опахалаВокруг вас, лежащего на тигровой шкуре.В чудесный узор ковровой пряжиВплелись ваших снов златозвонные нити,И ваш ковер обо всем мне расскажет,Даже о том, о чем вы молчите.
Гонорар
Будничная улица. Серый дом.Прихожу и получаю деньги за работу.А я хотела бы, чтоб ночью у волшебного гротаЗолото дарил мне старый гном.Или вдруг — таинственный сад…Зарыт клад…Мы с гномом заступ беремИ с потайным фонаремРыщем, роем — и находим золота груды,Яхонты, опалы, изумруды!..На заре я прощаюсь с гномом старым —И с тех пор все стихи печатаю даром.«Новый Сатирикон». 1917, № 8.
Старое
Мелькает профиль петиметраСреди боскетов и куртин.Ах, милый дерзкий либертин,Обманней грез, неверней ветра!Меня ли он, другую ль ждетТам, у подножья стройной вазы?Увы! Мой нежный алый ротНе целовал его ни разу!..«Ма chere, tenez vous, done, droite!»О, как мне скучны наставленья,Когда весеннее томленьеМечты уносит в Летний сад.<………………………………..>Ворчит урод в чепце из фетра.А там — фонтан, а там — АмурИ тонкий профиль петиметра!«Новый Сатирикон». 1917, № 9.
Загадки
Зеленый абажур топил в прозрачных водахТу комнату, где были вы и я,И муфта серая мояУ вас в руках казалась горстью мха,И вы смеялись над капризной модой,Которая творит причудные меха.Зеленый абажур зажег у вас в глазахДва изумруда, будто две лампадки.Я знала, что гасить их мне нельзя,Что надо верить неразгаданной загадке.Нам не хотелось говорить о том,О чем молчать так было сладко,О чем мерцали тихие лампадки, —И мы молчали. Но потом —На серой муфте, как на ласковой подушке,Твоя рука рассыпала шелка моих кудрей,И ты просил: «Ласкай меня, согрей», —И я рубином жгла опаловые ушки.Я погасила тихие лампадки,И розу красную зажгла,И разгадалаАлаяКощунственная мгла —Все загадки.«Новый Сатирикон». 1917, № 10.