Чтение онлайн

— Хм, — говорю я, рассматривая скульптуру. — По-моему, похоже на большую запятую.

Дарси фыркает.

— Не говори этого моему малышу, — просит она, понизив голос. — Он думает, что он следующий Микеланжело. Вы бы видели его картины.

— Все так плохо? — спрашивает Мариана.

— Они выглядят так, словно кто-то дал гиперактивному пятилетнему ребенку коробку цветных карандашей и велел ему нарисовать содержимое своего желудка.

Я смотрю на Мариану.

— Забудь о булочках, сейчас я больше беспокоюсь об индейке.

— Вот они! — радостно кричит Кай с другого конца лофта. Он на кухне, в оранжевом фартуке и одной из тех высоких поварских шапочек. Тоже оранжевых, потому что это Кай.

— Заходите! Заходите! — Он машет нам лопаточкой. — Вы как раз вовремя для шницеля!

— Отлично, — говорю я себе под нос.

Дарси смеется.

— Не волнуйся, Райан, он не очень хороший художник, но действительно умеет готовить!

Я помогаю Мариане снять пальто и повесить его на ближайший стул, затем ворчу: — Подожди меня! — когда она поворачивается и направляется вслед за Дарси на кухню. Я беру ее за локоть, обнимаю за талию и веду внутрь, всё время слушая ее ворчание о чрезмерно заботливых пещерных людях.

— Привыкай, Ангел, потому что станет только хуже, когда появится ребенок.

— Хм. Мне почти жаль этого парня. Он понятия не имеет, сколько маячков будет прикреплено к его телу, когда он родится.

— Ее телу, — говорю я с предельной уверенностью. — Не смотри на меня так, женщина. Это девочка!

— О, правда? И откуда ты это знаешь?

— Оттуда же, откуда знаю и всё остальное. — Я подмигиваю ей и постукиваю себя по виску.

— Он опять хвастается своими умственными способностями? — спрашивает Коннор, сидя на фиолетовом диване в гостиной.

Он положил руку на плечо Табби. Хуанита сидит на полу у их ног, скрестив ноги, вокруг нее разбросаны открытые учебники. Она жует карандаш и рассеянно чешет живот крысе Элвису, который спит на спине между страницами учебника. На стене напротив висит телевизор с плоским экраном, включенный на новостной канал.

— Мне не нужно хвастаться. Мой большой мозг говорит сам за себя, — отвечаю я Коннору.

Мы с ним улыбаемся друг другу. Он и Табби встают, и мы все обнимаемся.

— Осторожнее, брат! — рявкаю я, когда Коннор сжимает Мариану, и его бицепсы напрягаются.

Он со вздохом отстраняется и смотрит Мариане в глаза.

— Райан будет таким в течение следующих пяти месяцев, не так ли?

— О нет, — говорит Мариана с непроницаемым лицом. — Он будет таким всегда.

— Привет, коротышка. — Я киваю Хуаните, которая оторвалась от своих книг. — Чем занимаешься?

Она убирает с лица прядь вьющихся каштановых волос.

— Просто дописываю кое-что для зачета.

— О да? Что за предмет?

— Топологические пространства и фундаментальная группа.

Я моргаю.

Это что-то вроде… садоводства?

Увидев мое непонимающее выражение лица, она объясняет: — Это углубленный курс геометрии и топологии в рамках школьной программы по математике для 100-го уровня в новой школе, куда я перехожу весной.

Я пытаюсь выглядеть так, будто понимаю, о чем она только что сказала.

— Круто. Значит, больше никаких католических школ?

— Меня приняли в Гарвард, — говорит она, пожимая плечами, как будто в этом нет ничего особенного.

— В пятнадцать?

Табби смеется над выражением моего лица.

— Как там твой большой мозг, умник?

— Сморщенный, — признаю я.

— А как ты себя чувствуешь, Мариана? — Табби указывает на выпуклость под красивым красным платьем Марианы.

Мариана смотрит на свой живот, улыбается и кладет на него руку.

— Хорошо, — бормочет она. — Если не считать утренней тошноты, которую на самом деле следовало бы назвать тошнотой на весь день, я чувствую себя великолепно. — Она смотрит на меня, и ее улыбка становится еще шире. — Помогает то, что мне не разрешают и пальцем пошевелить, чтобы сделать даже самую малость по дому. Вчера днем я вышла на несколько часов за покупками, но в основном я дремлю и ем.

— Есть еще кое-что, на что ты тратишь свое время. — Я ухмыляюсь и щипаю ее за попу.

— Слишком много информации, — говорит Хуанита и возвращается к своим книгам.

— Сегодня утром звонил Карпов, — растягивает слова Коннор, глядя на меня.

— Карпов? — удивленно говорю я. — Я знаю, что дело не в бриллианте, потому что он получил его несколько недель назад.

— Речь шла о другом задании, для которого ему нужны были наши услуги.

Я хмурю брови.

— Еще одно задание? Что не так на этот раз? Только не говори мне, что его дочь снова похитили!

Коннор смеется.

— Неа. Теперь его сын пропал из подготовительной школы для богатых детей в Лондоне.

У меня по спине пробегает холодок.

Может быть, в проклятии этого алмаза всё-таки что-то есть.

Мариана, должно быть, чувствует, о чем я думаю, потому что сжимает мои пальцы и ободряюще улыбается.

— Все за стол! Ужин готов! — кричит Дарси своим обычным оглушительным голосом.

Мы входим в столовую, все охают и ахают при виде экстравагантных сервировок и хрусталя, и занимаем свои места, пока Дарси и Кай выносят столько еды, что ее хватило бы на целую армию. Я радуюсь, когда вижу индейку, золотисто-коричневую и традиционную, и радуюсь еще больше, когда вижу пышные белые булочки, аккуратно завернутые в льняную салфетку и лежащие в корзинке.

— О, детка, выключи телевизор, пожалуйста, — говорит Дарси Каю.

У него заняты руки, поэтому я предлагаю помочь. Я встаю и направляюсь в гостиную, беру пульт с журнального столика и уже собираюсь нажать на кнопку включения, но меня останавливает фраза, которую произносит задорная блондинка-ведущая.

— Преступники, проникшие в магазин вчера днем после его раннего закрытия в связи с празднованием Дня благодарения, до сих пор не задержаны. Однако полиция называет кражу «невероятно хорошо спланированной и осуществленной». Полицейские не ответили на многие наши конкретные вопросы, сославшись на продолжающееся расследование. Однако они поделились с прессой интересной информацией о необычном способе, который использовали воры, чтобы проникнуть во флагманский магазин Harry Winston на Пятой авеню. Судя по всему, они проникли внутрь через вентиляционные отверстия.

Я медленно поворачиваюсь, мертвой хваткой сжимая пульт дистанционного управления в руке, и смотрю на Мариану.

— Ангел?

Сияющая, она смотрит на меня с выжидающей улыбкой.

— Да?

Я смотрю на бриллиантовые сережки, сверкающие в мочках ее ушей.

— Это новые серьги?

— Это? — невинно спрашивает она. — О, это просто кое-что из того, что я прихватила в своих путешествиях.

— Твоих путешествиях, — категорично повторяю я и складываю руки на груди. — Ты хочешь в чем-то признаться? — рычу я.