Чтение онлайн

— Такая влажная, — говорит он и, немного отстранившись, проводит головкой члена по моим скользким половым губам. Даже сквозь меняющий голос гаджет в его словах слышится похоть. Я делаю себе мысленную пометку, как только освободятся руки, сорвать с него маску, и прежде чем он меня убьет, хотя бы посмотреть, кто это такой.

Когда он это произносит, я чувствую, как к щекам приливает кровь, потому что это правда. Я влажная, но не потому, что хочу этого, а потому, что он терзает мою плоть так, что она превращается в самую что ни на есть животную сущность. Я как та загнанная в грязь львица в саванне; самый крупный лев-самец делает с ней все, что ему заблагорассудится, а она рычит, неподвижно лежит и ждет, когда это закончится. Мы здесь, в диких условиях, ничто иное, как корчащиеся в поту и крови животные.

Его большой палец продолжает доставлять удовольствие моему предательскому телу, глубоко внизу живота усиливается приятная пульсация, от которой мне не сбежать. Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, одновременно впиваясь ногтями в ладони, чтобы отрезвить себя болью. Однако мой похититель терпелив, и каким-то образом, несмотря на то, что я никогда раньше не испытывала принудительного оргазма, я инстинктивно чувствую, что вот-вот разлечусь на части от его беспощадных прикосновений.

«Мне сдерживаться? Задержать дыхание? Кричать?»

Я лихорадочно перебираю в уме свои ограниченные возможности, чтобы заглушить неистовые искры, разгорающиеся глубоко в моем чреве, и отчаянно пытаюсь сдержать цунами раскаленного удовольствия, которое, по всем ощущениям, с ревом приближается.

— Ну давай же, — требует мой похититель.

— Иди нахуй! — выплёвываю я в ответ.

Он с такой силой херачит меня по лицу, что я чувствую громкий и протестующий гул в ушах. Я снова оказываюсь лицом к лицу со злобно вращающим глазами Ромом. Он выглядит до ужасного бескровным, его бледная кожа почти прозрачна, но когда он снова ловит мой взгляд, то, как будто сосредотачивается на мне. Теперь, без свойственного ему загара, покрывающие его тело татуировки кажутся еще ярче. Ром похож на привидение. Скоро он и правда может им стать. И по какой-то причине это огорчает меня больше, чем я ожидала.

Я так устала. Совершенно, совершенно измучена. Пощечина вывела меня из состояния сосредоточенной отрешенности, и с новой, пронзившей щеку болью, я начинаю куда-то уплывать, все еще остро ощущая, как мужчина толкается в мой вход своим набухшим членом, массируя большим пальцем центр моих нервных окончаний, вознося меня до мучительных высот, о которых я никогда раньше и не догадывалась. Я встречаюсь взглядом с Ромом, в практически полной темноте голубизна его глаз — прямо-таки глоток свежего воздуха. Мысленно я плыву в лазурно-голубом океане глаз Рома Монтекки, и тут меня накрывает волной окситоцина, с моих губ срывается сдавленный стон, а бедра подаются вперед, чтобы заполнить мучительную пустоту. Мое физическое тело полностью предает меня, и я так сильно, так болезненно кончаю, что почти теряю сознание.

Но я не отключаюсь. Не отрывая взгляда от Рома Монтекки, я пережидаю удовольствие и боль. Крошечные светло-голубые искорки в его сверкающих гневом глазах похожи на язычки пламени, за которые я цепляюсь, на крошечные отблески света в темноте. Когда оргазм стихает, и я вижу, как Ром пытается дышать, меня переполняет скорбь.

«Не умирай и не оставляй меня здесь одну», — думаю я. Боязнь его потерять внезапна, безотчётна... и удивительно неуместна. — «Не умирай у меня на глазах, Ром Монтекки».

Я открываю рот, чтобы сказать…не знаю. Хоть что-то. Его имя.

— Ром, — одними губами произношу я, но не издаю ни звука.

— Ром, — задыхаюсь я, не отрывая от него глаз, потому что не хочу доставлять своему похитителю удовольствие от того, что смотрю на него, пока он полностью меня не уничтожит.

Ром моргает и как будто немного выпрямляется. На какую-то долю секунды я испытываю облегчение, а затем снова кричу, потому что лежащий на мне мужчина безо всякого предупреждения злобно, жестко и глубоко врезается в меня.

Однако дальше он меня не трахает. Пока я безотрывно смотрю на Рома, мой похититель выходит из меня и тут же заменяет свой член пальцами. Сначала я теряюсь, а потом меня охватывает ужас.

— Что это? — рычит он, и то, как меняется под маской его голос, еще больше усугубляет ужасающую безликость его лица.

Я открываю рот, чтобы запротестовать, но он обхватывает пальцами прикрепленную к моей внутриматочной спирали нить и дергает.

Я ору. Так, как не орала никогда в жизни. Все в моем поле зрения становится красным, глубоко внутри матки вспыхивает пронзительная боль. Острая, отчетливая и совершенно невыносимая.

Мужчина снова тянет. О, боже. Наверное, он думает, что у меня торчит тампон, но это не так. Нити прикреплены к совершенно новой ВМС, которую установил мне врач несколько недель назад. Это крошечное пластиковое устройство Т-образной формы, которое находится в нижней части моей матки, а нити — непосредственно у её шейки.

Я намеренно обновила спираль накануне своего Дня рождения, догадываясь, что у моего отца наверняка есть какие-то планы относительно нас с Джошуа, и как ему не терпится выдать меня замуж, чтобы я начала уже плодить наследников Капулетти. Я выбрала маленькое пластиковое устройство, выделяющее отмеренную дозу гормонов, которая будет предотвращать беременность целых пять лет. Предполагалось, что на следующий день после Дня рождения я снова зайду к врачу, и он обрежет прикрепленные к ВМС нити, чтобы они не беспокоили ни меня, ни тех, с кем я буду спать.

Я смутно припоминаю, что через неделю после установки спирали, когда мы занимались сексом с Уиллом, он что-то упоминал о маленьких ниточках. Он сказал, что чувствовал их, но, похоже, его это не слишком беспокоило. Этот же парень напротив, тянет так сильно, будто собирается вырвать мне матку голыми руками. У меня даже нет возможности от него отбиться — я совершенно беспомощна. Я пытаюсь связать слова, чтобы его вразумить.

Пожалуйста-это-ВМС-Пожалуйста-не-тяни-за-нее-Пожалуйста-не-надо!

Я даже не понимаю, что говорю. Когда боль внизу живота усиливается, и я чувствую, как из меня выходит то, что кажется мне кровью, с губ непроизвольно слетают какие-то слова. Прежде чем врач установил это крошечное устройство, мне пришлось прочитать брошюру и подписать отказ от предъявления возможных претензий — юридический документ с подробным перечислением статистических данных и редких побочных эффектов, включая внезапную смерть при неправильном введении ВМС и перфорации матки. Что, черт возьми, в точности соответствует тому, что, по моим ощущениям, сейчас и происходит.

Неужели я так и умру? Неужели я истеку кровью из-за своих гребаных средств контрацепции? От меня не ускользает ирония происходящего, но гораздо больше я озабочена тем, как заставить этого парня перестать дергать за спираль, пока она не разорвала меня на части.

Он убирает руки.

— Объясни.

Боль немного отступает, так как похититель больше не тянет за эту чертову штуковину, но она все еще достаточно острая, чтобы вокруг меня бешено вращалась комната.

— Это внутриматочная спираль, — быстро говорю я, и при каждом произнесённом слове меня пронзает дикая боль. — Противозачаточный имплантат. Он у меня в матке. И если ты его выдернешь, я, скорее всего, умру от потери крови.