Чтение онлайн

– Верно, Бури. Мы все здесь.

– Хорошо... Очень хорошо. Я дождался.

– Как ты Буригерт? Нравится теплый источник?
– заговорила Мальвен.

– Нравится. Но мне... плохо. Очень плохо. Сил нет, - он шумно прерывисто вдохнул, посмотрел в глаза Эймвиру и лег, - У меня есть к тебе просьба, Э... Эймвир.

– Слушаю.

– Не показывайте меня таким Мирель. Я... кажется я скоро...

– Умрешь?
– уточнила госпожа строго.

– Для неё это будет...

– Она сражалась на смерть со своими собратьями, чтобы увидеть тебя снова, а ты решил сдохнуть?
– вмешался Эймвир, - Даже если так, будь добр, повремени с этим. Собери свои оставшиеся силы и встреть Мирель как следует.

– Бури?!
– донесся к ним крик северной.

Услышав её голос, зеленый оживился.

– Я слышу тебя, Мирель, - ответил он громко.

– Лежи, ради Бога, и не двигайся!
– заругался Гойнер.

– Я хочу видеть его. Пустите Бури в коридор, прошу.

Буригерт растерянно смотрел то на госпожу, то на наставника.

– Ты дойдешь? Или тебе помочь?
– спросил Эймвир и добавил тише, - Точно пришел в себя? Ничего лишнего не скажешь?

– Не... не скажу. Только то, что, - он волнительно сглотнул, - Что люблю её.

Мальвен усмехнулась.

– Тогда иди, или ползи. Как удобнее. Мирель ранена и не сможет подойти к тебе сейчас.

Буригерт выполз из ванной, очень медленно поднялся. Поджав сломанную лапу, он заковылял к выходу. Вместе они отодвинули решетку. Эймвир то и дело подталкивал зеленого, когда тот слишком заваливался на бок по пути через коридор.

– Буригерт!
– радостно крикнула Мирель, увидев его голову между прутьями.

– Привет, Мирель, - ответил он дрожащим голосом. Его взгляд остановился на ране северной, - Ты... Сильно ранена?

– Думаю, я покалечила тебя хуже во время нашего боя. Я выздоровею, вот увидишь!

– Это сделал летун? Он хотел убить тебя?

– Он бежал следом и ударил, когда понял, что меня прикрывают друзья.

Буригерт повернулся к Эймвиру.

– Бури, мы встретили благородных собратьев, - продолжила северная, - Они не похожи на северных, но...

– Среди них есть те, кто чтит старые обычаи, но вынужден подчиняться Кейнерту, чтобы остаться в живых. Увидев тебя, они решили искупить свою вину перед Путем Разума, - объяснил зеленый.

Лапы Буригерта тряслись. Он всё больше заваливался на бок. Эймвир поддерживал его из последних сил и чувствовал, что совсем скоро они оба рухнут. Ему пришлось отвернуться, чтобы не показывать свою болезненную гримасу северной. Судя по ощущениям, проклятая нога вот-вот готова была сложиться пополам в сторону, совершенно не предназначенную для этого.

– Буригерт... А ты? Когда ты выздоровеешь?
– судя по тускнеющему голосу, возбуждение Мирель утихало. Яд действовал.

– Не знаю, Мирель. Тебе не стоит переживать из-за этого, - Эймвир пошатнулся и зеленый понял, что пора заканчивать, - Очень хорошо, что ты вернулась. Я рад снова видеть тебя после настоящей битвы. Я... лю... очень ценю тебя.

– Я тоже люблю тебя, Буригерт.

Он вздрогнул.

– Я вижу, что ты устал, что тебе больно. Отдыхай. Скоро увидимся, - Мирель опустила голову на приготовленную Гойнером подушку из соломы.

– Бури...герт, - едва слышно прохрипел Эймвир.

Зеленый развернулся к своему жилищу.

– Ты права. Увидимся, Мирель.

Северная шумно поверхностно дышала. Её тело совершенно расслабилось, а сердцебиение ускорилось, стало неритмичным.

Проверив её состояние, Кнааркша попросил поднести факел ближе и прижал лезвие особого ножа, формой напоминающего крюк, к ране, надавил. Мирель не сопротивлялась.

– Начало. Сделайте кипяченой воды ище.

Рабочий и эльф-страж спешно вышли.

Ящер вонзил клинок параллельно застрявшему копью и резким движением в сторону разорвал шкуру. Эймвир невольно стиснул зубы, услышав этот жуткий треск чешуи. Подобными рывками Кнааркша расширил рану еще в двух направлениях и, заглянув внутрь, сразу же вытащил пару зазубренных осколков брони. Дальше отверстие пришлось снова увеличивать, чтоб было удобнее извлекать сам наконечник. Мускулы кровоточили и судорожно сокращались под его руками, но ящера это совершенно не смущало. Он достал еще несколько осколков помельче, размером с человеческий палец.

Крови становилось всё больше. Кнааркша промачивал её пропаренной тканью, затем омывал водой и продолжал углубляться дальше.

– А-а-р-х!
– неразборчиво воскликнула Мирель, когда ящер шевельнул копье.

Лапа северной начала двигаться, словно она куда-то идет.

– Держи! Держите её!

Эймвир, Мальвен и эльф схватили конечность, придавили всем своим весом, но их сил было недостаточно. Мирель волокла по полу всех троих. Кнааркша воспользовался её движением и сумел расширить рану еще. Теперь внутри мелькал загнутый конец пики. Судя по всему, он остановился о кость.

– Тише, Мирель. Тише принцесса, - Гойнер гладил её шею, - Хорошая девочка. Хорошая...

– Придется звать всех эльфов-стражников, чтоб хотя бы замедлить её, - тяжело дыша, сказала госпожа, - Вот это дурь.

– Я думал яд обездвижит Мирель насовсем, - недовольно произнес Эймвир, - Так и должно быть?

Кнааркша закивал головой.

– Она стойкая. Очень стойкая. Я дал больше, чем Бури. Сколько нужно.

– Может просто еще чуть подождать?
– предложил Гойнер.

Они молчаливо ждали, пока не вернулись эльф и рабочий, каждый с двумя ведрами воды.

Чешуйчатый осторожно коснулся копья, затем шевельнул его. Мирель вздрогнула и на этом всё.

– Я делаю снова, - предупредил Кнааркша.

Очистив рану от крови, он раздвинул мускулы специальным инструментом, похожим на клещи и просунул руку к кончику копья.

– Нашел!

– Сможешь вытащить?
– уточнил Гойнер.

– Да. Но нужно мне еще место, - он указал на мышцы, - Мои клещи не хватает. Надави в сторону. Я хочу снять внутри с погнутого крюка осторожно, чтобы не ранить сильнее.

Гойнер закатал рукава, сполоснул руки и передал свой факел эльфу. Выполнить просьбу чешуйчатого было не так-то просто. Мускулы были очень скользкими и упругими. Они неожиданно сокращались, реагируя на прикосновение исследователя.

– Хорошо!
– Кнааркша просунул руку по локоть, довольно хмыкнул и начал медленно тащить пику наружу.

На полпути рука Гойнера соскользнула. Мирель содрогнулась, подобрав к себе раненную лапу. Клещи чешуйчатого развернуло. Его рука оказалась зажата между плотью северной и стальным наконечником. Он тихо зашипел, ругнулся на родном языке и злобно заговорил с Гойнером.