Чтение онлайн

– Литун и мы… ниже чуствуим боль.

– У них выше болевой порог, - объяснил аббат, - Это значит, что ты сможешь прощупать его суставы, и при этом он не станет возражать, или сопротивляться.

Эймвир с глупым видом уставился на свои руки.

– Я примерно понимаю, что такое суставы, но…

– Ты же договорился с ним. Еще не начал, а уже сдаешься? Мы будем рядом и подскажем.

– Если… - Кнааркша согнул пальцы и показал на сустав, - целый, твоя задача легко.

– Сколько он сломал?

– Два. Кажется, первая фаланга от кисти и там и там.

– Проверишь суставы, прислонишь вот такие, - Гойнер дал вояке несколько аккуратно выточенных, ровных палочек, - приспособления, выровняешь по ним сломанную фалангу, хорошо обмотаешь и готово.

– Рана. Ище пусть смотрит.

– Ах да, - аббат с задумчивым видом уставился на алхимические приборы чешуйчатого, - Ты же говорил, что у Бури есть кровоточащие раны. Нужно убедиться, что кости остались на своих местах… - он повернулся к Эймвиру. Вояке этот взгляд совсем не понравился, - Если кость раздробилась, нужно вытащить осколки. Иначе всё будет совсем плохо.

– Вытащить… прямо из пальца? Прямо из того кровавого месива?
– Эмвир нервно потрепал свою бороду.

Аббат махнул рукой и улыбнулся.

– Забудь. Мы не в столичном монастыре, чтобы таким заниматься. Тревожить рану - плохая затея. Осмотри, промой рану, выровняй и закрепи.

Эймвир облегченно вздохнул.

Кнааркша приготовил свежий отвар для раны, и они отправились в подземелье. Эймвир волновался всё больше. Подойдя к камере Буригерта, он попросил принести ещё три факела. Четвертый факел взял Гойнер, против которого лесной эрт не имел возражений. Также в камеру занесли небольшой стол, который накрыли свежевыстиранным и пропаренным покрывалом. Эймвир разложил на нем тканое полотно, отвар и шины.

Кнааркша остался в коридоре и стал так, чтобы летун не видел его.

Буригерт сел и положил травмированную лапу на стол.

– Будет больно?
– почти шепотом спросил он.

– Готовься к боли, - аббат медленно повернул кисть летуна, чтобы рассмотреть раны. Кое-что сразу привлекло его внимание, - Видишь, Эймвир?

Глядя на заострённый край торчащей кости, Эймвир грустно вздохнул.

– Её нужно будет вернуть?

– Обязательно.

Следуя инструкциям чешуйчатого и аббата, Эймвир осторожно промыл рану. Благо, шкура была пробита только на среднем пальце. Буригерт просто молчаливо наблюдал до тех пор, пока аббат не взял деревянную шину.

– Что вы собираетесь делать?

– Мы выровняем кости и сделаем так, чтобы они не шевелились. Всё зарастет быстро и красиво.

– Готовься, - сказал вояка и начал прощупывать пальцы.

Эрт вздрогнул и зашипел.

– Говори, когда боль будет очень острой, - подсказал аббат.

Судя по реакции Буригерта, суставы, если и были повреждены, то не сильно. Кости разошлись не так далеко.

– Повезло. Теперь быстро ровняй и замотаем.

Парой движений Эймвир сумел вернуть торчавшую кость на место. Буригерт шумно дышал ему в ухо, сдерживая свои инстинктивные порывы отстраниться от боли.

Шина, повязка. Следующий палец. Эймвир осторожно, но уверенно сопоставил кости. Вторая шина и повязка.

Буригерт стерпел всё.

– Молодец. Похвальная работа, - торжественно произнес Гойнер.

– Я точно сделал всё правильно?

– Насколько мог. Не переживай. Летуны - активные хищники, да еще и летающие, они хорошо выздоравливают после подобных травм.

Эймвир потянулся и размял свою давно травмированную ногу, которая за время операции начала его беспокоить. Собственная боль помогла ему удерживать сосредоточенность так долго.

Буригерт с интересом осмотрел шину и повернулся к людям.

– Старайся не шевелить сломанными пальцами, - наставил его аббат, - и не тревожь их. Не засоряй повязку снегом. Мы будем время от времени смотреть на пальцы. Если почувствуешь что-нибудь странное - обязательно говори.

– Хорошо… - его голос изменился с выцветшего, осипшего на полноценный басистый, похожий на голос Мирель, - Спасибо.

Аббат и вояка, словно сговорившись, одновременно отвесили летуну поклон. Он ответил им.

– Ужин!
– крикнул один из эльфов, охранявших подземелье.

Ночь.

Эймвир и Гойнер сидели на ступенях колокольни с большими бокалами вина в руках и рассматривали звездное небо. Тишину ночного леса вокруг нарушали лишь редкие свисты дозорных-эльфов и ровный, спокойный шум ветра. Лес словно дышал.

– Что-то ты очень крепко задумался, - тихо произнёс аббат, - Из-за Бури?

– Не только из-за него, - вояка с печальным видом опустил взгляд себе под ноги, - Я не хочу думать о том, для чего нас тут всех собрали, но не думать не получается, - он повернулся к Гойнеру, - Мне жаль их.

– Уже успел привязаться?
– Гойнер сделал несколько глотков и покачал головой.

– Да. Так быстро, просто бред какой-то.

– От них не ожидаешь подлости. Даже от Бури. Он не умеет врать по-настоящему. Поэтому с ними чувствуешь себя… Как бы это сказать…

– Как в сказке.

Аббат кивнул.

– Думаешь, император в конце концов приговорит их всех? Вообще всех.

– Он не даст летунам спокойно жить, потому что сам не спокоен, пока они живы, пока они что-то из себя представляют. Вот, что я думаю. Если план будет выполнен… - Эймвир сдержанно стукнул кулаком по ступени, - Мирель, Буригерт, Кейнерт - умрут.

– Уничтожить самых сильных и умных - мудрое решение.

– Для чего? Наша жизнь от этого толком не изменится.

– Твоя изменится в лучшую сторону, как и всех, кто участвует в этой затее. Стоит думать об этом, а не о каких-то там летунах. Мы и наши дети строим будущее. Своё будущее.

Вместо ответа Эймвир выпил половину бокала и надрывисто вздохнул.

– Тебе тяжело. Ты боец, а не обманщик. И дружить с ними ты должен так, чтобы они верили… Я не осуждаю твою привязанность.

– Довольно. Лучше расскажи, почему ты сомневался в вине чешуйчатого. Мне показалось, что ты с ним тоже… «подружился».

– Он один из Сторонников мира. Кнааркше доверяет даже сам император. А что на счет меня: я помогал ему с освоением общего языка и узнал многое о чешуйчатых.

– Что еще за «Сторонники мира»? У них там что, опять войну готовят?

– Пока неясно. Но что известно, так это то, что у чешуйчатых проблемы.

– Слишком расплодились?

– Их самки несут по три-четыре яйца два раза в год. Города растут очень быстро.