Чтение онлайн

– Тёмную госпожу? – спросил Эшер.

– Да, сэр. В красивом платье, шёлковом, по нему нашит бисер, и он блестел в свете звёзд, а ещё большое ожерелье с бриллиантами и жемчугами…

– Как у Сиси, – сказала Лидия.

– С ней был мужчина, высокий, в вечернем костюме. Волосы у него чёрные, сэр, и сам он был молодой и красивый. В темноте я не видела его глаз, но чувствовала, что он смотрит на меня.

– А так как с ним была Сиси, – тихо сказал Эшер, – он не мог позволить себе… причинить вред… невинной девушке у неё на глазах.

– Я не шевелилась, сэр, – Нэн переводила несчастный испуганный взгляд с Эшера на Лидию и обратно. – Я хотела крикнуть, чтобы они вернули её мне, но знала, что без толку, а их было двое. И джентльмен казался мне жутким, хоть он и красавец. Он забрал у дамы Миранду – её завернули в одеяло, и она так и спала всё время, – и они пошли через поле к калитке, которая выходит на дорогу. Как только они пропали из виду, я пошла за ними, но услышала только, как машина завелась и уехала. Я не знала, что мне дальше делать, сэр. Думала, что Мик и Реджи станут меня искать, поэтому спряталась в изгороди до рассвета. А потом пошла к городу, не знаю уж, какому…

Эшер смотрел сверху вниз на невысокую полненькую девушку семнадцати лет, которая впервые в жизни работала нянькой. Она не запаниковала, не сделала ошибки, сохранила твёрдость духа и сумела бы бежать вместе со своей подопечной, не будь силы так неравны. Он обнял Нэн за плечи:

– Ты всё правильно сделала, Нэн. Мы знаем, кто забрал её.

– Миссис Дафне, Реджи и Мику платил доктор Г., сэр. Я не знаю, кто это, но слышала, как они о нём говорили. Похоже, они его боялись… и понятия не имели, зачем ему понадобилась Миранда. Мужа миссис Дафны зовут Генри, у него в Лондоне есть кабак «Коса». Но теперь её скрал… похитил… другой джентльмен…

– И его мы тоже знаем, – мягко сказал Эшер. – У нас есть список мест, где они могут прятаться.

Он повернулся к Лидии:

– Он попытается связаться с тобой…

– Он знает, что вся его собственность засвечена, – Лидия воспользовалась жаргоном департамента. – Он нашёл список своих убежищ у меня в комнате, и убежищ Гриппена тоже. Должно быть, он решил, что Гриппен вынудил меня к сотрудничеству. Кстати, Гриппен тоже тут был. Под старой прачечной у него есть подвал, в котором раньше был отстойник, к тому же он одолжил Исидро свой гроб, хотя и отказался поехать с нами…

– Поехать с вами?

– Кажется, я знаю, куда направился Загорец, – сказала Лидия. – Есть только одно место, где они могут скрыться, только одно имение, которое не значилось в списке. Замок Стэнмюир в Шотландии.

Когда тем же утром Эшер (вымотанный накатывающей дурнотой из-за фенацетина, который всё равно не помогал, и правая лодыжка болела так, словно её зажало между двумя раскаленными валиками) на ломовой телеге вернулся из Уотфорда, то обнаружил, что Лидия дала Нэн Уэллит десять фунтов и отправила её на единственном в Сент-Олбансе кэбе в хатфилдскую гостиницу «Приют» («Пожалуй, лучшая в городе…»).

– Она обещала ждать нас там.

Лидия сняла чайник с большой железной плиты в фермерской кухне (вряд ли бы она сумела сварить какао). Грузчики с криками и грохотом вытаскивали громадный чёрный металлический сундук с четырьмя замками из старого отстойника под прачечной.

– Я заставила её пообещать, что она не попытается передать весточку никому из домочадцев и не станет выходить на улицу. Лучше пусть считает, что Миранду похитили ради выкупа, и что пока мы с тобой не выясним, что задумал таинственный «доктор Г.», опасность грозит и ей, и всем, с кем она заговорит.

Эшер взял её за запястье и прижал ладонь сначала к своей небритой щеке, затем к губам.

– Сказать, что ты дороже камней драгоценных, возлюбленная моя, значило бы недооценить тебя. Ты дороже света, дороже жизни, дороже дыхания. И намного полезней фенацетина и чая, – добавил он, поднимая чашку со стола.

– Где-то здесь должны быть хлеб и масло, – предположила Лидия. – Еда успокоила бы твой желудок.

– Мне бы что-нибудь такое, что успокоило бы мою лодыжку.

– Кажется, фенацетин относится к отвлекающим средствам, – она начала обшаривать буфет и посудные шкафы в дальнем конце большой выложенной камнем комнаты. – Благодаря ему тебе должно стать настолько плохо, что ты забудешь о лодыжке.

– Попытка была недурна, но пока что не сработало.

– Вот бы найти башмаки Дафны Скруби. Её платье мне подошло, хотя я в нём и чувствую себя похожей на жирафа, и…

Внезапное молчание заставила Эшера обернуться. Лидия стояла у отрытого шкафа с метёлками и смотрела на что-то на единственной полке.

Эшер встал, держась за спинку стула.

– Ох…

– Всё хорошо, – он подковылял к ней.

В шкафу обнаружилось два дробовика, картонные коробки, два свёрнутых мешка на полке – один большой и один маленький, – несколько бельевых верёвок и бутыль с аконитом.

С ядом.

Лидия произнесла почти безразлично:

– Они собирались скрыться, если что-то пойдет не так.

– Присядь.

Она повиновалась. Лицо у неё стало мелово-белым, словно ей перерезали горло.

– Гриппен убил бы их за такое.

Он не стал добавлять «или я, если не он», но она и без слов поняла его, это было видно по её глазам. После долгого молчания она прошептала:

– Мы всегда будем жить вот так?

Грузчики осторожно вывезли из коридора уложенный на тележки чёрный сундук и вытащили его за дверь. В воскресенье поезда в Уотфорде не ходили. Им нужно будет добраться до станции Виллесден, откуда в половине одиннадцатого отходит поезд на Инвернесс, при этом из багажа у них при себе был только чемоданчик Эшера, куда они с трудом смогли уложить золотисто-бирюзовое вечернее платье Лидии, и позаимствованный Исидро сундук.

– Даже если мы вернем Миранду… нам вечно придётся жить с оглядкой?

– Нет, – голос прозвучал глухо, как удар кожаного ремня о камень. Он встал, приобнял её за плечи, затем взял её лицо в ладони, прекрасно понимая, что не может ничего обещать. – Обещаю.

Их нужно уничтожить.

Когда-то Исидро сказал ему, что общение между живыми и мёртвыми невозможно. Теперь он ясно видел, что невозможно и совместное существование. И так будет до тех пор, пока мёртвые охотятся на живых, а живые – начиная от армистедов всех сортов и заканчивая кайзером, королём и людьми из его собственного министерства, – пытаются использовать способности мёртвых против себе подобных.

Их нужно уничтожить. Всех.

Вот только, с горечью подумал он, пока Лидия помогала ему вскарабкаться в телегу, если он хочет когда-нибудь увидеть свою дочь живой и здоровой, ему не обойтись без того единственного немёртвого, которого он может уничтожить прямо сейчас.

Он забрался поглубже в телегу – жалкая потрёпанная фигура в безвкусном костюме, на горчичном твиде которого тут и там виднелись пятна грязи и вампирской крови, – и опёрся спиной о сундук Исидро. Лидия в слишком коротком платье из набивного ситца устроилась рядом, прислонив чемодан к колесу привязанного мотоцикла. Эшер накрыл её руку своей. Когда телега тронулась, он откинулся назад и закрыл глаза.