Чтение онлайн

Стук в дверь отдался внутри головы оглушительным колокольным звоном. Я напрягся, стиснув зубы. Первым порывом было рявкнуть что-то злое. Но я сдержался, сглотнув ком раздражения. Это же служанка, которая пришла помочь умыться и принесла завтрак. На неё злиться — последнее дело.

— Войдите, — сипло произнёс я, одновременно снимая с себя помятую мантию.

Она вошла со своим неизменным набором: тёплая вода, тазик, полотенце, поднос. Я умылся, и тёплая вода немного прояснила сознание, смыв налёт дурного сна. Запах яичницы и колбасок, доносившийся со стола, заставил желудок предательски заурчать. Боль потихоньку отступала вместе с голодом, и настроение, хоть и нехотя, поползло вверх.

Позавтракав и запив всё горячим, сладковатым напитком, я почувствовал себя почти человеком. Накинув мантию, я вышел из комнаты и направился к месту своей работы — на полянку за стенами.

Возможно, мне показалось, но сегодня гужевого транспорта на поляне прибавилось. Телег стояло не десять и не двенадцать, а все пятнадцать. И пеших участников с узлами, корзинами и тюками за спинами было однозначно больше. Толпа гудела, как растревоженный улей. Завтрак придал сил, но не желания общаться. Мне хотелось одного: поскорее отбыть свою повинность и наконец-то, наконец-то опробовать ту самую, лично мной изготовленную пространственную сумку. Эта мысль была единственным светлым пятном в утренней серости.

Я молча, ни на кого не глядя, прошёл сквозь толпу к тому месту, где обычно открывал портал. Не говоря ни слова, даже не кивая старшему, я потянулся к нитям силы, пропустил их через себя — движение уже стало механическим — и сотворил портал. Арка возникла ровная, стабильная. Я мельком оценил её — размер в норме, колебаний нет — и отошёл в сторону, лишь коротко махнув головой Юргену в сторону портала.

И вот, наблюдая за тем, как эта живая река хлынула в мерцающий разлом, я подмечал всё сквозь призму своего дурного настроения. Раньше это казалось трогательным или деловитым. Сейчас — унылым и неприятным.

Неопрятные лошади. Не те две-три ухоженные, а большинство — тощие, с клочковатой шерстью, покрытые ссадинами от плохой сбруи. Одна, запряжённая в самую разваленную телегу, вообще стояла, опустив голову, и погонщику приходилось дёргать её за узду, чтобы сдвинуть с места.

Потёртые и грубо заштопанные одежды. Сплошная серая и коричневая посконная грубость. Рубахи с латками на локтях, портки, перешитые из чего-то старого. Лица, обветренные и усталые ещё до начала дня.

Грязные и поломанные телеги. Скрип, скрежет, треск. Одна, кажется, держалась только на молитвах и верёвках. Колёса бились о неровности, угрожая разлететься щепками. На них был навален товар для перепродажи — не аккуратные тюки, а какие-то бесформенные охапки, мешки с дырами, из которых сыпалась луковая шелуха.

Всё это казалось суетой людей, выжимающих последнее из своего нищенского быта.

Наконец, последний участник пересёк портал. Я, не тратя силы и время зря, закрыл портал, отсекая шум Веленира.

С облегчением, не оглядываясь на опустевшее место, я неспешно пошёл обратно к воротам замка. Теперь, наконец, можно было подумать о своём. О сумке. О магии, которая принадлежала только мне. Эта мысль гнала прочь утреннюю хмарь.

Барон Вальтер фон Хольцберг, владетель этих суровых земель, стоял у знакомого окна в главной башне. Его взгляд, привыкший выискивать детали, следил за отработанным ритуалом: мастер Андрей на полянке, возникновение арки и — оживление. Вереница телег, пешие фигуры с ношей — всё это, как мощный поток, устремилось в сияющий разлом. Последний селянин скрылся за мерцающей пеленой, портал захлопнулся, и Андрей, не задерживаясь, направился обратно к воротам.

На лице Вальтера играла тонкая, довольная улыбка. План работал. Не просто работал — он начинал давать плоды, которые он, как опытный владетель, уже предвкушал. Селяне почувствовали выгоду. Это был главный рычаг. Не приказы, не угрозы, а простая возможность заработать. Как докладывал верный Ганс, они стали больше работать на земле, мастерить утварь — топорища, ложки, прялки. Пекли уже не только для себя, но и на продажу — пироги, лепёшки. Солили и коптили птицу, расширяли загоны. Мужики, что было самым неожиданным, стали меньше пропивать скудные заработки — досуг теперь занимало не пьянство, а та же работа, сулящая завтра выгоду. Они учились друг у друга, перенимали удачный опыт соседа. И всё это — даже с учётом того, что каждый, продав своё, платил барону торговый сбор.

Барон уже собрался покинуть башню, чтобы заняться бумагами, как его взгляд зацепился за движение на дороге. Воздух задрожал, и прямо на пыльной грунтовке развернулся пространственный портал. Аккуратный, как у Андрея, ровный. И из него, один за другим, выехала дюжина всадников. Дерзко, без разведки, они ринулись галопом прямо к стенам замка.

Это было странно. И… интересно.

Барон с одобрением отметил реакцию своей стражи. Ворота с глухим стуком захлопнулись почти мгновенно. На стенах, как по мановению невидимой руки, появились дополнительные фигуры с арбалетами, занявшие позиции за зубцами. Ни паники, ни суеты — чёткие, отработанные движения.

«Нарушители спокойствия, — подумал Вальтер, и в его глазах загорелся азарт. — А развлечений-то у нас, в нашей глуши, не так много».

Он достаточно бодро вышел из башни, затем, не теряя достоинства, поднялся по узкой лестнице, ведущей прямо на стену над воротами. Ему самому было чертовски любопытно, что за нарядные гости свалились на его голову.

Гости эти были действительно «нарядными». Дюжина всадников в богатых, цветастых одеждах столичного покроя, без видимых доспехов, хотя опытный глаз отметил неестественную «жёсткость форм» под камзолами у некоторых — означающую скрытые латы или кольчуги, намекая на боевой опыт. Но не это было главным. В их осанке, в надменных лицах, в манере держаться в седле читалась не просто воинская выучка, а принадлежность к чему-то могущественному.

И они оправдали его догадку. Не дожидаясь даже формального оклика, один из всадников, видимо, старший, выдвинулся вперёд и крикнул, не скрывая высокомерия:

— Требуем немедленно говорить с бароном, владельцем этого замка! По приказу высочайшего господина!

Вальтер едва сдержал вырывавшийся из груди хохот. Требуем. Какая прелесть. Они «требовали» у владетельного господина на его же земле. Их наглость была настолько ничтожна в своей глупости, что вызывала не гнев, а почти эстетическое любопытство.

Он сделал шаг вперёд, к самому краю стены, чтобы его было хорошо видно.

— Я слушаю, — произнёс он спокойно, но так, чтобы голос, усиленный едва заметным усилием воли, прокатился по всему пространству перед воротами.

— Тебе надлежит немедленно выдать человека по имени Андрей, бывшего ученика Академии, ныне находящегося у тебя на службе! — выпалил гонец, даже не попытавшись перейти на более уважительные формулировки.

А вот тут барону было уже не до смеха. Только холод. Они прискакали в его дом и требовали выдать его человека. Его портальщика. Его актив. Это касалось уже не абстрактных оскорблений, а самого принципа власти.