Портрет механика Кулибина
Шрифт:
– Знаю, - подтвердил Петр.
– Откуда?
– Ваш кунавинский плотник Федот Дроздов, что у Кулибина в Подновье ныне служит, то же самое говорил.
– Привет Федоту от меня передайте, соседи мы с ним.
– Вечером сам его увидишь. Он тоже у дома Кулибина будет.
На прощание мы обменялись крепкими рукопожатиями.
7
– Дальше так, - сказал Пятериков, когда мы остались одни.
– Сейчас я сведу тебя с учителем Орловым, еще одним истинным другом Ивана Петровича, а сам отправлюсь в Подновье предупредить наших. Вернусь я с плотником Федотом. А вы попробуйте Авдея найти и уговорить его покаяться и на глазах у всех штучки свои хитроумные убрать. Так оно даже лучше будет.
Якова Васильевича Орлова, учителя истории и географии Нижегородского народного училища, мы застали у него дома за письменным столом. На худом, изможденном чахоткой лице выделялись огромные глаза, горящие вдохновением. Остатки когда-то пышной шевелюры венчиком вздымались над обширной лысиной.
Петр познакомил нас, коротко рассказал о событиях нынешней ночи, слухах, которые с легкой руки странницы Феклуши уже распространялись по городу.
– Что ж, - кинул перо на стол Орлов, - когда делается сегодняшняя история, вчерашняя может подождать!
С самого начала мне было легко и просто с Яковом Васильевичем. Несмотря на приступы кашля, время от времени мучившие его, он был бодрым и веселым, живо интересовался всем, шутил и заразительно смеялся Феклушиным досужим выдумкам.
Мы отправились к Авдею домой, но там его не оказалось.
– Добрые люди на работу, - в сердцах пожаловалась жена, - а мой - в кабак, бесстыжие его глаза!
– Попробуем его вызволить, - пообещал Яков Васильевич.
– Сынишка ваш - один из лучших в классе, нельзя, чтобы отец его подводил!
Женщина улыбнулась сквозь слезы, стала благодарить за заботу...
Мы нашли Авдея на пристани. Босой, в рваных портах и исподней рубахе, искал он глазами знакомых в толпе.
Увидев нас, он бросился к Орлову с распростертыми объятиями.
– Яков Васильич, дорогой, сам бог тебя мне послал! Сделай милость! В доме крошки хлеба нет! Послезавтра деньги большие получу, тут же разочтусь!
– Тридцать сребреников?
– уточнил учитель.
– Каких еще сребреников?
– опешил Авдей.
– Тех, что испокон веку за предательство платят!
Бледное до того лицо Авдея пошло пятнами.
– Пошто лаешься, Яков Васильич?
– А разве то не предательство, когда ты безвинному человеку великую пакость сотворил?
– Какую такую пакость?
– переспросил Авдей, явно затягивая время.
– Эх, Авдей, неужто ты и память вместе с совестью пропил? Ты же только нынче ночью нечистую силу механику Кулибину в дом вселил!
– Свят, свят, свят!
– закрестился Авдей.
– Знать, и в самом деле он колдун! А вы тогда кто ж такие будете?
– Никакой он не колдун, а мы - не бесы, а друзья Кулибина. По его просьбе рано утром в его дом зашли и все твои художества сразу открыли!
– Почему же мои?
– А то чьи же? Молоток ты свой забыл на крыльце, его ни с каким другим не спутаешь. Имя там твое вырезано.
– Могли и подбросить.
– Ну что ж, раз ты до конца запираться решил, то следы придется вместе с капитаном-исправником сличать.
– Какие следы?
– Там, где ты с лестницы спрыгнул!
Авдей опустил голову, закрыл глаза руками. Просидел он так довольно долго. Мы терпеливо ждали, что будет дальше.
Наконец он отнял ладони от лица, мокрого от слез.
– Ведите в участок, - сказал он.
– Меня и самого совесть замучила!
Тут и я вступил в разговор:
– Легко хочешь отделаться, Авдей! По твоей милости уже весь город взбаламутился и над безвинным человеком расправа готовится!
– Расправа?
– удивился Авдей.
– Неужто не ведал, что творил?
– насупил брови Орлов.
– В воскресенье утром крестным ходом собираются к его дому идти и нечистую силу, тобой вселенную, изгонять!
– Как же так?
– всплеснул руками Авдей.
– Мне объявили, что Кулибину никакого вреда не будет! Или он сам мои каверзы откроет, или я их в субботу ночью уберу.
– Обманули тебя, Авдей, - вздохнул Орлов.
– Странница Фекла уж во все колокола о нечистой силе растрезвонила.
– Такого я не хотел. Они обещали, что вреда Кулибину никакого не будет, только проверка...
– Кто они?
– Толком и не знаю. Имен они своих не называли. Разыскали меня так же, как вы сейчас.
– Один совсем небольшого роста?
– спросил я.
– Ну да. А ты откуда знаешь?
– Видел однажды вас вместе, - ответил я, имея в виду минувшую ночь.
– Верно, - согласился Авдей.
– Он вначале всюду за мной ходил и против Кулибина настраивал! Механик, мол, порчу наводит на соседний скот, засуха из-за него в прошлом году случилась...
– Так же и Фекла говорила, - вспомнил я.
– Что ж тут удивительного!
– откликнулся Орлов.
– Одна рука Авдея и странницу направляла.
– И повернулся к Авдею: - Ты же Кулибина хорошо знаешь. Как же мог такой чепухе поверить?
– Поверишь тут, ежели все о том говорят!
– Кто все?
– На пристани, на базаре, на улице!
– Это еще далеко не все! Да и разве можно чужим умом жить?
– А своим - трудно разобраться. Я ведь неученый, только свое рукомесло и знаю!
– Сына бы своего спросил, Николку! Он бы тебе живо растолковал, кто такой Кулибин!
На Авдея жалко было смотреть. Одна щека дергалась, слезы путались в жидкой нечесаной бороденке.
– Я ведь шибко раскаиваюсь в том, что совершил! Деньги бы те пакостные швырнул в лицо заказчикам! И нечистую силу готов хоть сейчас убрать!
– Убрать ее и наш плотник сможет, - заметил Орлов.
– А ты ныне лишь одним можешь свою вину искупить!
– Чем же?
– Всенародным покаянием.
– Согласен, - тяжело вздохнул Авдей.
– Когда?
– Нынче же, на вечерней службе в Успенской церкви.
8
Дома у Пятериковых я проспал до пяти часов вечера. А когда проснулся, Петр уже прибыл из Подновья вместе с пожилым и немногословным плотником Федотом Дроздовым. Я закусил на скорую руку и вместе с ними, а также Орловым и Пятериковым-старшим отправился на вечернюю службу.