Чтение онлайн

Еще немного посидели молча.

– Пора, друзья, - поднялся первым Кулибин.
– До Нижнего мы с Николаем Сергеичем попутчиками вам будем, а там расстанемся. Но вы уж, ребята, не подведите меня, покажите гостю все, на что водоходная машина способна!

– Не сомневайся, Иван Петрович, - заверили сразу несколько голосов, постараемся, как для себя!

На сей раз бурлаки нисколько не задержали хода судна. Первая смена бережно приняла якорь в лодку, быстро завезла его против движения на всю стодвадцатисаженную длину каната, без всплеска опустила в воду. Тем временем другая смена выбрала становой якорь, привела вал с колесами в рабочее положение.

Колеса медленно, как бы нехотя, сделали первый оборот, а затем стали вращаться все быстрее и быстрее. Выходя из воды, их лопасти складывались по ободу, и на какой-то миг мне показалось, что два гигантских обруча сами катятся по воде. А через минуту я уже воочию смог убедиться в том, что вращались они отнюдь не праздно. Я взглянул на берег и увидел, что вековой дуб, напротив которого раньше стояла на якоре расшива, остался далеко позади. Вместе с колесами вращался вал, на который они были насажены, и через шестерни, сцепленные зубьями, это движение передавалось на вал с большими конусными барабанами, на один из которых наматывался якорный канат! А за кормой отчетливо виднелся пенный широкий след!

Теперь уже никаких сомнений не оставалось! Своими глазами я увидел чудо, о котором впервые услышал от матушки шесть лет назад! Расшива двигалась против течения без весел, паруса и бурлацкой тяги, одной лишь силой речного стремления, которую искусный механик Кулибин сумел впрячь в свои необычные колеса, лишь издали отдаленно напоминающие мельничные.

И несмотря на то, что я уже твердо знал, что так и должно быть, я незаметно ущипнул себя за руку, желая удостовериться, что вижу все это наяву, а не во сне! Я почувствовал боль и только тогда по-настоящему ощутил, что Ивану Петровичу удалось сотворить чудо: соединить в одно целое такие разные вещи, как расшива и мельница! Причем его колесам вовсе не нужна была плотина и падающая сверху вода, они улавливали водную струю, подобно тому как флюгер улавливает малейшее дуновение ветра. Чудом было и то, что запряженная в колеса сила речного течения могла не только молоть зерно, перетирать бревна на доски, сверлить ружейные стволы, но и двигать огромную баржу с грузом против течения!

Подобные же чувства восторга и удивления испытывали, кажется, все находившиеся на борту расшивы и в лодке, завозившей вперед уже другой, подпускной якорь. В едином порыве мы прокричали "ура!" замечательному изобретателю, подбросили в воздух в его честь бурлацкие войлочные шапочки!..

– Не зря, братцы, - радовался Кудряш, - торопились мы в Подновье! Хоть однажды в жизни в свое удовольствие побурлачим!

– Теперь, ребята, за нас и вода станет трудиться, так же как раньше ветер! То нам уже двойное облегчение!

– Да не вдвое, а во много раз облегчится наш труд! Ветер попутный не часто ведь случается, а течение - всегда!

– Ай да Иван Петрович! Настоящий кудесник! Удружил так удружил!

– С водоходными колесами, братцы, кончится наша каторжная жизнь! В путину как на праздник станем ходить!

Всеволожский тоже внимательно наблюдал за ходом судна, радовался вместе со всеми, однако проявлял свои чувства не так бурно, как другие. Он внимательно приглядывался к работе каждого узла, старался ничего не упустить из вида. Особенно заинтересовало его устройство конусных барабанов, на которые наматывался якорный канат. Он подробно расспрашивал Ивана Петровича об устройстве особых зажимных устройств - "собачек", которые укладывали канат на конус, заставляли его ложиться плотно, виток к витку, препятствовали образованию узлов.

– Такие "собачки", - заметил Всеволожский, - можно, верно, применять и в машинах для выкачивания рассола из недр земли. Вы позволите сообщить о них брату?

– Извольте, - согласился Кулибин.
– Кстати, в чертежах водоходной машины они подробно помечены. Ведь это один из основных ее узлов. Долго я над ним голову ломал!

Вскоре мне уже некогда было уследить за всем. Принимая якорь в лодке, Федор повредил руку, и мне пришлось сесть вместо него на весла, рядом со Степаном. Наша лодка сновала туда-сюда, как ткацкий челнок, мы старались не задержать ход судна, и четыре часа, за которые мы преодолели семь верст до Нижнего Новгорода, пролетели незаметно.

На городской пристани нас уже встречала немалая толпа любопытных, сквозь нее было не так-то легко пробиться. Оставив на борту судна нескольких караульных, большинство бурлаков, в том числе и я, отправились на Нижний базар покупать провизию и порожние бочки. Кулибин со Всеволожским поспешили в городскую ратушу. Столичный гость попрощался со всеми за руку, благодарил за "подаренные ему счастливые часы", обещал хлопотать за машину...

8

Бурлаки уже доставили на расшиву провиант, загрузили в трюмы шесть двадцативедерных бочек, а Кулибин все еще не возвращался из ратуши. Между тем толпа любопытствующих на пристани все увеличивалась. Учитель Орлов и оба Пятериковых поднялись на борт и заявили, что готовы выйти с нами в плавание. Желудков горячо благодарил их, но ответил, что ныне в том нет необходимости: работных людей на судне хватает.

И все-таки еще одного человека - плотника Авдея - нам пришлось взять с собой. Вначале за него попросил Яков Васильевич, а затем он сам пал на колени перед Желудковым:

– Смилуйся, хозяин! Помоги мне! Я ведь вину свою перед вами искупил!

– В чем же тебе помощь требуется?
– спросил Сергей, поднимая его с земли.

– Заказчики, что на Кулибина меня натравили, ныне злейшими врагами мне стали! Назавтра же после покаяния моего ворота дегтем вымазали, стекла камнями побили! Жену с сыном пришлось к родным в деревню отправить. Сам хочу другое место для жительства присмотреть. Возьмите меня с собой, поищу на Каме, где в плотниках нужда!

– Откуда тебе известно, что мы на Каму плывем?

– Земля слухами полнится...

Разумеется, мы не стали объяснять Авдею, что изменили свои планы, решили сделать это позже, по дороге. В любом случае мы помогли бы ему выбраться из Нижнего!

Кулибин явился на расшиву только вечером вместе с городским старостой Пчелиным. Тот заглянул в трюм, пересчитал бурлаков, спросил Желудкова:

– Паспорта на них есть?

– Имеются, - спокойно ответил Сергей, хотя были они едва ли у половины бурлаков. Он достал из-за пазухи пачку бумаг и протянул ее старосте.

– Спрячь!
– отмахнулся Пчелин.
– Мне они ни к чему, а вот водный пристав по дорого может проверить. Вам ведь до Камы плыть долго! А за беспаспортных придется ему отступное платить.

– Заплатим, - пожал плечами Желудков.

Тут же на палубе староста составил нужный нам документ.

"Сим удостоверяется, - размашисто написал он на чистом листе бумаги, - что 26 июля 1808 года из Нижнего Новогорода в путь свой до Камских соляных магазейнов отправилась расшива судохозяина Желудкова с водоходной машиной механика Кулибина новейшего образца. Загружено оно полным грузом в двенадцать тысяч пудов, имеет на борту двадцать двух работных людей, что наполовину меньше обычно потребного по грузу их числа".

Староста расписался, прихлопнул бумагу печатью и передал ее Желудкову.

– Вы ведь завтра отплываете?

– Завтра.

– Завтрашним числом я и пометил. Желаю попутного ветра и семь футов под килем! А вы, почтенный Иван Петрович, - обернулся он к Кулибину, - не откажите уж в моей просьбишке, составьте подробный реестрик* стоимости вашего прежнего водоходного судна!

_______________

* Р е е с т р - перечень, список.

Когда староста покинул расшиву, все вздохнули с облегчением.