Чтение онлайн

– А что за реестр такой?
– спросил Желудков.

– Еще одна неприятность у меня, - пояснил Кулибин.
– Ты ведь знаешь, Сергей Афанасьич, что свое пробное машинное судно я еще в прошлом году в казенное ведомство передал, поскольку не под силу мне стало содержать его в порядке и охранять. А как нынче весной его едва ледоходом не унесло, решили городские власти и вовсе избавиться от него. Запрос направили министру внутренних дел с просьбой разрешить его продать с аукциона. На днях согласие из столицы получили, с условием, чтобы вырученные за судно деньги были возвращены в казну.

– Ну и не надобно о том жалеть, Иван Петрович! Прежняя машина не совершенная, да и расшива та в ветхость пришла!

– Загвоздка не в том вовсе, Сергей! Оценили судно слишком дешево всего в девяносто рублей! А обошлось оно мне в шесть тысяч, и расходы те мои после испытания из казны покрыли. Просят теперь объяснить, отчего такая разница? Объявил я в ратуше, что много раз пришлось мне переделывать ту машину, оттого и расходы такие, - не понимают, хоть кол на голове теши! Смеются только! А еще грозят, что за напрасную растрату отвечу по всей строгости закона!

– Не обращайте внимания, Иван Петрович, угрозы те пустые, стращают только напрасно! Станут разбираться не у нас, да и когда это еще будет!

– Ведь неизвестно еще, как все обернется! Коли и поймут, то не сразу, а до того все нервы могут вымотать, как не раз уже случалось!

– Главное, путина бы наша получилась, как задумали! Тогда все козыри у нас в руках будут!

– Верно, Сергей! Однако постучим по дереву, чтобы не сглазить!

Вместе со всеми я тоже постучал костяшками пальцев по борту.

9

Ночевать Иван Петрович уехал в Карповку, имение зятя, где гостила его жена Мария Ивановна с тремя маленькими дочерьми. Однако в шесть часов утра он уже снова был на пристани.

Вначале мы полагали, что Кулибин приехал проводить нас и пожелать счастливого пути. Еще в Подновье договаривались, что окончания путины он будет ждать в Нижнем Новгороде. Однако в самый последний момент Иван Петрович не выдержал.

– Эх, друзья, где наша не пропадала!
– по-молодому воскликнул он. Поплыву-ка и я с вами! Авось в путине пригожусь на что-нибудь!

Его долго отговаривали, указывали на то, что в семьдесят три года нелегко предпринимать такое долгое путешествие.

– В Нижнем, - настаивал он на своем, - я буду волноваться гораздо больше, чем в пути, изведусь от неизвестности. Да и не привык я сидеть сложа руки, когда решается главное дело всей моей жизни! Семья моя уже смирилась с этим, соглашайтесь и вы. Тем более за неделю управимся, а это не такой уж большой срок!

– Ну что ж, Иван Петрович, - улыбнулся Желудков, в таком случае, ладно, поплывем вместе! Только в путине, чур, меня слушаться! Вахту стоять я тебе не позволю, нападение, ежели случится, также без тебя отразим!

– Чем же тогда я помочь вам смогу?

– Только советами! Но и это уже немало!

Надо ли говорить о том, как радовались мы все, что Иван Петрович будет рядом с нами еще неделю!..

Отплыли мы с попутным ветром и сразу же поставили парус. Поставили его всего лишь шестеро бурлаков с помощью двух воротов на корме и системы блоков и шкивов на мачте и рее*. На обычной расшиве для этого потребовалось бы не менее двенадцати человек.

_______________

* Р е я, или р а й н а, - поперечина на мачте корабля.

Кудряш и Соленый вскарабкались на рею, привязали к ней верхний край коренного паруса, установили топсель* и остались дежурить при снастях. Желудков занял место на кичке*. Ерофеич с Подковой встали у руля. Егор со Степаном отправились в трюм откачивать воду. Остальные бурлаки устроились отдохнуть на палубе. Одни закурили трубки, другие решили вздремнуть, третьи тихонько запели песню. Кулибин присел рядом послушать.

_______________

* Т о п с е л ь - верхний парус.

* К и ч к а - высокое место для кормщика на носу судна.

– Иван Петрович, - по праву старого знакомого обратился к нему Ерофеич, - давно хотел тебя спросить об одном, да все никак не решался.

– О чем же?

– Вчера и сегодня своими глазами видели мы, как ты наш бурлацкий труд намного облегчил. За все за это низкий тебе поклон от нас. Но только ходят слухи, что в твоих колесах, воротах и блоках великая опасность для нас заключена...

– Какая же?
– вскинул брови Кулибин.

– Сам, верно, догадываешься, к чему веду. Поставят твои машины водоходные на все расшивы и другие суда - мы ведь без работы можем остаться!

– Чего только враги мои не придумают!
– покачал головой Иван Петрович.
– Но, предположим, даже так. В вольные хлебопашцы подадитесь чем плохо?

– Для нас то не годится!
– возразил Подкова.
– Одно сказать, половина среди нас беспаспортных, беглых, а другое - земля-то ныне дорогая, не укупишь ее!

– По недавнему указу власти обязаны содействие оказать!

– Указы-то, Иван Петрович, не про нашего брата пишутся, а про тех, кто деньги в кубышку откладывал! А нам, ежели из бурлаков выступить, одна дорога - обратно к помещикам, от которых бежали, а затем в каторжные работы в Сибирь али в солдаты!

– Раньше беглые, - пояснил Ерофеич, - в Запорожскую Сечь скрывались или в Польшу уходили. А ныне вольности Сечи порушены, нигде свободы нам нет! Одно осталось нам - бурлацкая лямка! Тяжек труд, и солон от пота хлеб, зато хоть какая-то вольница!

– Чем же это?

– К примеру, - отозвался со своего места Соленый, - про себя скажу. Как попал я на варню, света белого невзвидел! Сущий ад, до сих пор удивляюсь, как живым оттуда выбрался! Там себе уже не принадлежишь. Бывало, по двое-трое суток не спишь, голова кругом, ноги подкашиваются, очень даже просто свалиться в огненную яму! Да и не видно ничего, дым едучий глаза застилает! И просвету никакого! Не сбежал бы оттуда, недолго еще прожил!

– А в бурлаках, - поддержал Кудряш, - только от рубля и зависишь! Месяц в лямке шагаешь вместо лошади, зато потом свободен как ветер, сам черт тебе не брат! Сядешь в лодку и плыви вниз по Волге в свое удовольствие! А то бывает, и в самой путине повезет: ветер попутный на нас потрудится, как сегодня! А сколько новых людей повидаешь, сколько новых мест откроется! Нет, Иван Петрович, что ни говори, а не согласны мы бурлачества - своего последнего пристанища - лишаться!

– Не согласны!
– поддержали бурлаки.