Чтение онлайн

Я вздохнула.

И присела.

– Показывай, что тебе здесь не понравилось, - сказала Этне, искренне надеясь, что оно того стоило. Голем скатился на пол и закружился. Он казался... озадаченным?

Пожалуй.

И возмущенным, правда, я все равно не способна была понять причин возмущения. И просто ждала. Вот Этна остановилась между шкафами. Кажется, именно там был ход, соединявший дом смотрителя с господским. Надеюсь, нам в него лезть не придется?

Вот она, постояв немного, отступила.

Вновь замерла.

Коснулась стены и ловко вскарабкалась на шкаф. А потом свистнула, явно предупреждая.

– Замри, - велела я, поскольку тоже услышала шаги. Такие вот... хлюпающие.

Быстрые.

Кто-то спешил и... я отступила к двери и, нацепив очки - неудобные, но в темноте лучше с ними, чем без - погасила светляка. Мир моментально окрасился в серо-лиловые тона, а голова привычно заныла. И глаза зачесались. Я моргнула несколько раз, уговаривая себя потерпеть - по опыту знаю, скоро станет легче.

А шаги замедлились.

Дверь приоткрылась, впуская желтоватый свет. Пятно его перебралось через порог, легло на пол и замерло. И кому это у нас по ночам не спится?

– Есть тут кто?
– раздался дрожащий детский голосок.

Рута?

А ей что понадобилось в этом проклятом месте? Ах ты... и как быть? Отозваться? Правда, станет ли девочка молчать о встрече? Или потом последует объяснение с Маром, который, подозреваю, будет крайне недоволен?

Как-то не хочется...

Меж тем Рута переступила порог.

Вновь замерла.

А я затаила дыхание. Если Рута пришла сюда не по моим следам, то... зачем? И ведь подготовилась. Волосы собрала. Куртку надела темную, явно великоватую. Юбку подвернула, отчего та стала неприлично короткой, зато двигаться в такой куда удобней.

На ногах крепкие башмаки.

А в руках - сумка и фонарь. Обычный такой, со стеклянным колпаком, под которым кружится, кланяется лепесток огня. Масла в фонаре не так много и, кажется, девочка это понимала. Она вздохнула и, поставив фонарь на пол, принялась разуваться...

Интересно.

Я отступила в сторону, надеясь, что так и останусь незамеченной. А для верности активировала колечко с бирюзой. Хороший камень, вот только избирательный весьма, но плетение отвода глаз держит отлично.

Следом за ботинками Рута сняла и чулки.

Все любопытней и любопытней.

Она подхватила сумку и фонарь. Осмотрелась... ага, а искала она, похоже, цепочку следов. Девочка осторожно наступила на первый. Покачнулась. Удержалась, правда, выразилась при том отнюдь не по-детски. И второй шаг... шла она осторожно, то и дело замирая.

Я подумывала было двинуться следом, но...

Отвод отводом, а осторожность не помешает. Наверху Рута задержалась ненадолго. Вниз она спускалась также, по следам, прижимая похудевшую сумку к груди. И уже на пороге, точнее за порогом, прошипела:

– Теперь ты за все заплатишь...

Мы с Этной переглянулись. И когда девочка убралась-таки - а уходила она весьма поспешно и, полагаю, не только дождь был тому причиной, - я спросила:

– Думаешь, стоит позвать рыжего?

Этна кивнула.

Кирису снились ведьмы.

Те самые, которыми пугают детей, в тщетной попытке оградить от моря. Но все знают, если кто и услышит зов, то тут уж запирай, пугай, а... море своего не упустит.

Кирису повезло.

Он был глух на оба уха, а потому в шелесте волн не слышал голосов. В детстве. Сегодня ведьмы поднялись из глубин, чтобы спеть ему. Они дразнили, выглядывая из груд камней, точь-в-точь таких, которые навалило на заднем дворе дядькиного дома, и прятались вновь.

– Кири, Кири... ржавые гири...
– ведьмы говорили чужими голосами, то соседского мальчишки, которому Кирис когда-то зуб выбил, то его сестры, девки на редкость вредной. Вечно она рожи корчила, а еще камнями кидалась лучше, чем кто бы то ни было. И его обещала научить.

Слова, правда, не сдержала, но на то у нее была веская причина.

Илзе забрало море.

А теперь вот вернуло. Подросшую, но... все равно ту, прежнюю, разве что более гладкую, ибо море не терпит острых вещей, вот и обмяло, перелепило человеческое тело на свой лад.

– Кири, Кири...

Ее тело покрывала мелкая рыбья чешуя.

Нос сделался плоским.

А рот - безгубым. Зубы ее были остры, и Кирис знал, что близко подходить не стоит, потому как ведьмы и вправду не брезгуют человечиной.

– Мясо, - кивнула она.
– Сладкое. Теплое. Рыбье - холодное... кровью поделишься? Тогда что-то скажу.

– Что?

– Поделись сперва.

– Это сон, - Кирис осознал это ясно и, осознав, вздохнул с немалым облегчением.
– Это всего-навсего сон...

– Во снах с людьми разговаривать легче, - Илзе не собиралась отрицать.
– Так-то вы не слышите... почти никто не слышит.

– Ты слышала. И что хорошего получилось? Ты умерла.

– Я жива.

– Для людей.

– Люди совсем все забыли, - Илзе вышла из воды и уселась на камень. Этот длинный плоский валун дядька использовал, чтобы чистить рыбу. Камень за долгие годы успел пропитаться темной рыбьей кровью, сделался склизким и неприятным. Но Илзе провела пальцем по верхушке его и палец сунула в рот.

Зажмурилась.

– До людей эти земли принадлежали иным...

– Ведьмам?

– Сарраш. Их зовут сарраш. Они умели кормиться морем... и приняли людей. У сарраш много женщин и мало мужчин. А человеческие - теплые... приходи ко мне, Кири. Позови. И я откликнусь. Хочешь, я принесу тебе жемчуг? Черный, большой? Его хватит, чтобы купить земли. Я помню, люди стали продавать то, что им не принадлежит. Но пускай...

– Ты...

– Тоже сарраш. Их кровь давно смешалась с вашей. Она спит, но порой просыпается. Отец хотел меня убить. Знаешь?