Чтение онлайн

Надо будет заглянуть в библиотеку. Освежить, так сказать, некоторые знания, которые я полагала не очень нужными.

– Я думаю, - я позволила себе прервать паузу.
– Спор можно разрешить просто. Так уж вышло, что в этом доме ночью было... людно.

– С...сука, - прошипел Рута.

И кажется, с ученичеством у нас ничего не выйдет. Что ж... не больно-то и хотелось.

Она долго упиралась.

Она плакала.

И заламывала ручки. Начинала лепетать, что не желала дурного, что лишь боялась брата, который повадился ее пугать. Она жаловалась на него и на мать, и на старуху, возомнившую, будто Рута вовсе не принадлежит их роду. И Мар поддавался.

– Это не имеет смысла, - он встал, и Рута тотчас обняла отцовскую руку.
– Она, конечно, поступило дурно и будет наказана...

...но вряд ли слишком строго.

– ...иди, дорогая...

Она выскользнула за дверь, правда, далеко не ушла, в этом Кирис готов был поклясться.

– Послушай, - Мар вздохнул и потер переносицу.
– Ты ведь понимаешь, что Йонас любого довести способен. А Рута ребенок. Одинокий ребенок. Моя мать считает ее неудачной, да и Лайма...

Он вновь опустился в кресло, подтянул к себе папку с бумагами, что-то неважное, то ли отчет по поместью за последний квартал, то ли докладные, то ли просьбы... Кирис собирался сам заглянуть, но как-то оно не вышло.

Еще со сметой на реконструкцию ангара разбираться надо.

Нанимать кого-то на расчистку.

...согласовывать рейсы.

Размещение.

Питание.

Подъемные. И в поселке предупредить. Там чужаков недолюбливают.

...рейсы на Харвест, который достаточно велик, чтобы на нем вырос городок. А город - это не только магазины, но и кабаки, и дома терпимости, и прочие нехитрые радости...

Мар молчит.

– Где она взяла нож?
– спросил Кирис.

Рабочими пусть займется поверенный, благо, человек толковый, сам справится. Да и... говоря по правде, Кирис больше не испытывал желания контролировать все. Как-то... перегорело, что ли?

– Нашла, как и говорит.

– Вот так просто взяла и нашла?

– Чего ты от меня хочешь?

– Чтобы ты вытащил из своей дочери правду.

– Допросил под зельем?

– Если понадобится.

– Ей всего девять!
– Мар вскочил, отшвырнув папку. И белые листы разлетелись по кабинету.
– Ты понимаешь, что ей всего девять?!

– Я понимаю, что ей уже девять, - Кирис подавил волну гнева.
– А она уже додумалась, как подставить брата. И что будет дальше? Одна попытка не удалась, но ведь можно предпринять еще одну. И еще... папа поругает. Может, оставит без сладкого на неделю. Не такая уж большая жертва, верно?

Мар застыл.

Повернулся спиной.

– Она где-то взяла этот нож. И может быть, в этом месте осталось еще что-нибудь, не такое нужное? Ей не нужное, а нам вполне годное... или вот она что-то слышала... видела...

– Она ребенок...

– Она полезла во взрослые игры. И ты сам, скажи, веришь, что нож просто так лежал на тропинке?

Молчание.

Слышно, как шелестит ветер, ластится к шершавым бокам дома. Где-то там на море идут мелкие волны, и совсем скоро оно, очнувшееся от летнего зноя, вспомнит, что характером обладает прескверным. Волны станут выше, злее. Море станет ловить корабли, что хрупкие рыбацкие лодчонки, многие из которых уже спрятаны в сараях, что неповоротливые баркасы. Оно будет играть с ними, что кот с мышью, кружить, отпускать или подталкивать на острые зубы подводных скал.

И корабли отступят, признавая слабость свою.

Останется один путь.

...хорошо бы выбраться с острова раньше.

– Ладно, если нож ей подбросили. Но плохо, если она и вправду нашла. Как думаешь, тот, кому этот нож потерял, поверит ли он, что мы не станем выспрашивать у девочки подробности? Или решит на всякий случай убрать невольного свидетеля.

– Я отошлю Руту.

– Куда?

– В пансион. Я знаю хороший пансион. Там с ней... справятся.

Мар повернулся к окну. Серый силуэт на сером стекле.

– Это была дурная шутка. Не более того... и мне жаль, что все так получилось.

– Мне тоже.

– А еще мне не нравится, как ты смотришь на мою жену.

– На которую?

– Лайма не в твоем вкусе, - он поднял с края стала очередную папку, повертел и уронил, позволяя листам рассыпаться. Взялся за третью.
– Чересчур изысканна. Слишком утонченна. Это надоедает, понимаю...

...море любит ломать корабли.

Но и с ним можно договориться. Раньше люди умели. Знали, какое слово сказать, чтобы волны угомонились.

– Сауле совсем потеряла край, а Эгле живая... по сравнению со всеми нами. Но, Кирис, не забывайся. Она все еще моя жена.

Листов на полу становилось все больше.

Детская выходка.

– Это ненадолго.

– Не знаю. Я еще не решил. Возможно, развод - не такая хорошая идея, как мне представлялось прежде... в конце концов, мне тоже нужен кто-то живой.

Последняя папка упала на гору бумаг, добавив к ней свое содержимое.

– Приберись, - Мар вытер руки платком.
– И не лезь к моей семье. Ясно?

Глава 30

Злая девчонка следила за мной.

Она стояла на верхней ступеньке, держась за лестницу обеими руками. Она смотрела пристально, не мигая, и губы ее растянулись в недоброй улыбке.

– Вот посмотришь, папочка вышвырнет тебя отсюда...
– сказала она, поняв, что замечена.

– Буду весьма ему признательна.

Она сделала шаг.

Качнулись пышные юбки, мелькнула красная подвязка. Интересный выбор цвета, совсем не для юной девицы, которая мечтает стать механиком. Или не мечтает? В конце концов, что я о ней знаю? Только то, что слышала от прочих.

– Ты не боишься?
– поинтересовалась Рута, вновь застыв.

– Нет.

– Тебя могут убить.

– Пусть попробуют.

– Они все понимают. Я знаю. Я видела.

– Что видела?

– Не скажу, - и та же издевательская улыбочка, в которой чудится предвкушение.
– Вам надо... а я не скажу.

– И не говори, - я повернулась спиной.

Выпороть бы ее... если уже не поздно.

Чулочки у девочки тоже были взрослыми, пусть и невинного белого цвета, но украшенные россыпью мушек. Причем готова поклясться, что мушки она сама наклеила.

– Тебе не интересно?

– Нет.

– Врешь!

– Зачем?

– Чтобы я все рассказала.

– А ты расскажешь?

– Нет, конечно, - в голосе послышалось возмущение.
– Я не такая дура!

– Вот видишь. Значит, и врать мне не за чем.

Застучали каблучки.

В окне я видела мутное отражение. Вот девчонка замерла, раздумывая, что делать дальше. Ей хотелось поиздеваться, доказать мне, что она все равно умнее, что, даже проиграв, победила, вот только я не спешила восхищаться ее умом.