Чтение онлайн

И вообще обращать на нее внимание.

Это злило.

Пожалуй, особенно сильно потому, что в этом доме на нее слишком часто не обращали внимания.

– Ты...

– Я, - я коснулась влажноватого стекла.
– Видишь ли, не имеет особого значения, что ты видела, и что нет. Допросить тебя с зельем все равно закон не позволяет. А принимать на правду сказанное... ты слишком много лгала, чтобы можно было верить.

Нехорошо обманывать детей? Возможно. Но не тогда, когда дети покрывают убийцу. А Рута что-то знала... что-то такое, возможно, совершенно неважное, а быть может, и наоборот.

– Я не лгу! Я действительно видела!

– Я вот тебя тоже вижу, - я указала на отражение, - но плохо, а потому, скажем, в сумерках, вряд ли верно интерпретирую увиденное.

– Юргис спит с Сауле. Не в одной постели. То есть, в постели тоже, но они предпочитают конюшню. Идиоты, думают, что никто не знает, - Рута оперлась на кресло.
– Ей нравится, когда он сзади...

Чудесные откровения.

– Она тебе сказала?

– Зачем говорить. Я сама вижу. Думаешь, я дура?

– Я тебя слишком плохо знаю, чтобы делать какие-то выводы.

– Все почему-то думают, что, если я родилась девочкой, то у меня мозгов нет. У бабушки вот есть, у мамки тоже, а у меня, значит, нет. Или мало. Меньше, чем у Йонаса. Ты знаешь, что ему нравится свежевать животных? Котят там или щенят... или овец. Его всегда зовут, когда надо курицу зарезать или свинью. Он приходит весь в крови и будто пьяный.

Ее передернуло.

– А они делают вид, что ничего особенного не происходит.

– Он тебя пугает?

– Можно подумать, только меня, - Рута задрала юбки и поправила подвязку.
– Сползает...

– У Сауле взяла?

– У мамаши... тоже дура, думает, Юргиса соблазнить. А он куда умнее, чем кажется. Сауле ему бабка простит, главное, чтоб она не психовала и перестала нажираться, а вот полезет к мамаше моей, тут-то и вылетит с острова. Они давно воюют. Мамаше он на самом деле не нравится, она до сих пор за папенькой сохнет, прямо бесится, когда он из служанок кого валяет. А Юргиса она просто хочет у бабки отбить. Что? Говорю же, все считают, что я дурочка... маленькая... ничего не вижу, ничего не понимаю.

Да уж... понимала она куда больше, чем следовало бы ребенку ее возраста.

– Она за ним бегает. То прижмется, то вдруг плохо ей станет. Чушь... ты вот не бегаешь.

– А надо?

– Тебе Кирис нравится? Не показывай. Иначе папашка тебя никогда не отпустит, - она села на подлокотник кресла и поболтала ногами.
– Чисто из принципа.

– Спасибо.

– За что?

– За предупреждение.

– А... не за что... думаешь, меня отошлют?

– Куда?

– Куда-нибудь подальше... надоело. Здесь тоска смертная, только и знают, что пилить. Манеры то, манеры се... девице надо... замуж выйти.

– А ты не хочешь?

Рута задумалась, впрочем, ненадолго.

– Нет.

– Почему?

Она пожала плечиками и, содрав подвязку, намотала ее на руку.

– Чтобы муж мной командовал? Это только если за старика, чтобы быстро умер и от меня, наконец, все отстали. Ко вдовам никто не цепляется.

– Практично, - оценила я. И осторожно поинтересовалась.
– А если не замуж. Чего ты хочешь? Сама? Вообще от жизни... если хочешь. Дети, как правило, не особо задумываются, но мне кажется, что ты уже давно не совсем, чтобы и ребенок...

Рута размотала подвязку и замотала обратно.

– Хочу, чтобы никто не указывал мне, как жить.

– Это вряд ли получится.

– У папы получается.

Она вздохнула и растянула несчастную подвязку.

– У тебя вот...

– У меня как раз и не выходит.

– Тебя никто не трогает. Носишь, что хочешь. Говоришь, что думаешь... а папа... почему я не родилась мальчиком?

– Не ко мне вопрос.

– Им легче... вот папа...

– Ему тоже непросто, - это признание далось мне нелегко.
– Смотри, с одной стороны он должен слушать короля. С другой, не всем нравится, что он делает и сколько власти имеет. Ему приходится считаться с интересами других людей, которые, если окажутся слишком недовольны, объединятся и тогда папе придется нелегко. Ему нужно искать союзников и делать так, чтобы они не отказались от союза. Делать то, что не всегда по душе...

...например, скрывать, что на острове неладно.

Рута слушала и, кажется, внимательно.

– Власть - это и ответственность тоже. Если твой папа сделает что-то неправильно, то пострадает не только он или вот вы, но и многие другие люди.

...правда, я не уверена, что Мару есть дело до этих самых теоретических других людей.

– Поэтому ты не хочешь жить здесь?

– И поэтому тоже.

– А еще почему?

– Потому, что я люблю свою работу. Мне нравится создавать вещи. Нравится решать задачи. Всегда нравилось. А если я буду жить здесь, от меня потребуют, чтобы я соответствовала положению. Понимаешь?

Рута кивнула.

– Неудобные платья?

– Неудобные платья. Неудобные туфли. И люди вокруг тоже... неудобные. Мне нельзя будет общаться с друзьями, потому что у благородной эйты не может быть таких друзей. Мне нужно будет следить за каждым словом или жестом... и вообще... не мое это.

– А деньги? Тебе было бы не обязательно жить здесь. Ты могла бы попросить папу, и он бы купил тебе дом.

– Чтобы потом сказать, кого и когда я должна принимать в этом доме? Что носить? И как себя вести? Нет, знаешь, меня вполне устраивал Ольс. Там тихо. Спокойно.

И работать никто не мешает.

Вот сомневаюсь, что где-нибудь в другом месте мне бы позволили заняться алмазами. И не только ими. Рута молчала, щупая расшитую серебром подвязку. Пальцы ее скользили по узору, будто по бусинам.

Она вздохнула.

– Если бы я родилась мальчиком, все было бы проще. Папа бы отказал Йонасу в праве на наследство, признал бы наследником меня. Он сам говорит, что я больше подхожу на эту роль. Я умнее. Я ответственней. Мне интересно то, чем он занимается. И я готова учиться! Всему готова учиться, но... это не имеет значения только потому, что я девочка. Кто сказал, что девочки хуже?

– Не хуже, - я протянула руку.
– Просто... в мире мужчин им приходится сложнее. Думаешь, моя мама обрадовалась, когда я сказала, что не хочу замуж, а хочу учиться? Поступить в университет? И не на целительство... целительниц приняли давно уже. Или вот еще можно было бы на природоведческий, там и с малым даром берут. А меня на механику тянуло.

– И что?

– Учитель в школе считал, что я своими знаниями позорю учеников-мальчишек, и требовал, чтобы меня забрали из школы. Что, мол, складывать и вычитать я умею, а остальное не так и важно. Для домашних учетных книг и складывания с вычитанием хватит. Я плакала, помню... а потом мой дед сходил в школу. И меня оставили. Мне даже дали кое-какие книги из тех, где задачи уже не школьного уровня. Учитель, правда, все равно считал, что я зря трачу время.