Чтение онлайн

– Он звонил, минут семь назад… Вы слыхали про "брюквенную зиму?"

– Да-да, последняя зима перед перемирием, тогда в Протекторате начинался голод… Они ели всё подряд, даже брюкву, которая обычно предназначалась скоту. Потом лоялисты начали продавать им зерно…

– Бартер. Зерно в обмен на оружие. Сейчас в Протекторате – не "брюквенная зима" а "брюквенные годы". Мы додавливаем лоялистов и не продаем зерно за рубеж. До сих пор, по крайней мере, этого не делали. Так как, говорите, он отреагировал?

Я задумался. Алоиз Трумпф торговал скобяными изделиями, метизами и деталями для механизмов – держал лавку в Нижнем городе. Судя по имени и акценту – он был уроженцем Протектората, скорее всего даже тевтоном, но какое это отношение имело к "брюквенной зиме"…

– Он обрадовался и засуетился после того, как поверил в серьезность того, что… Что там было написано. – и тут до меня дошло. – Трумпф – что-то вроде посла Протектората в Империи? И мы будем продавать им зерно?

Генерал хмыкнул и протянул мне газету. В глаза сразу бросился заголовок об увеличении объемов госзакупок сельскохозяйственной продукции и рекордные урожаи в южных и центральных областях.

– У Империи впервые за пять лет появятся излишки продовольствия, представляете? А продразверстка ведь почти убила инициативу… Никогда не понимал – какой смысл фермеру сажать больше, если у него всё равно заберут всё, кроме того, что необходимо для пропитания ему и его семье. Наверное, я тупой – тупее старой администрации и сельхозуполномоченных Ассамблеи… – Артур Николаевич поправил очки и забрал у меня газету.

Продразверстка отменялась на всех территориях, которые освобождали (или оккупировали – как угодно) силы Новой Империи. Это был один из самых болезненных вопросов для поселян – то есть для большей части населения.

– Трумпф – официальное лицо внешней разведки Протектората. Он передаст мои размышления куда нужно…

У него всё так было: беседа, размышления, чаепития, предложение, душевный разговор. Он просто общался с людьми, излагал свои мысли, а потом в газетах появлялась статья о новом постановлении Тайного совета или директиве Его Высочества Регента. Помимо данных об урожае и госзакупок в этом номере "Курьера" я краем глаза успел разглядеть заметку о том самом земельном проекте, который в беседе с Платоном Игнатьичем генерал назвал "эрзац-гомстед-актом". Стоит ли говорить, что он учитывал мнение Артура Николаевича о земельных участках для бывших лоялистов на побережье Северного океана? Это, конечно, не теплые моря, но что касается скотоводства и технических культур – вполне пригодно, насколько я знаю.

– Я думаю, что мы сможем принять еще и поселенцев из Протектората – как при первых императорах. И включим их в земельный проект, – он, кажется, заметил, куда я смотрю. – Конечно, не сразу, а когда смута закончится.

Это было что-то из ряда фантастики. С другой стороны – даже после войны с Протекторатом такой озлобленности, какая бытовала в народе, например, по отношению к башибузукам, к тевтонам и прочим жителям западной державы не существовало. Вообще, за последние сто лет мы с ними были два раза союзниками и два раза воевали.

– Сделайте-ка вашего кофе, поручик, будьте любезны. Покрепче и с кардамоном… Пристрастили вы старика к этому зелью, вот соберетесь в отставку – что я без вас делать буду? – улыбнулся в бороду генерал Крестовский.

– Не соберусь, ваше превосходительство. Мне нужен реванш! Всё-таки прошлый поединок остался за вами!

– Ну-ну, – отмахнулся Артур Николаевич, но было видно, что ему приятно.

Я столкнулся с Арисом на лестнице. Черт бы побрал этих спецслужбистов с их одинаковыми лицами – я не узнал его в цивильном. Широкополая шляпа, пальто с поднятым воротником – как в плохих детективных романах, честное слово. Но он-то меня узнал.

– А-а-а, поручик! А вы какого лешего тут делаете? – взгляд его стал максимально подозрительным, захотелось даже взять его за грудки и ударить лбом в переносицу.

– Служба, господин Арис… – сдержался я. – Вы, небось, тоже здесь не к вдовушке со второго этажа на вареники пришли?

Спецслужбист наконец рассмотрел аксельбант на моей груди, а потом и Серебряный крест.

– Это кем вы сейчас служите? – недоверчиво спросил он.

– Адъютант его превосходительства! – не без гордости выдал я.

– А как… А разве… Да вы хоть знаете… Я это так не оставлю! – смешался он и побежал вниз по лестнице.

И не оставил.

Несколько дней спустя я снова поднимался по лестнице с полными руками корреспонденции и покупок, так что мне пришлось стучать в дверь ногой, потому как позвонить в звонок было совершенно невозможно.

В квартире прибиралась Настенька – она и открыла. Я выложил письма и карточки с телеграммами на журнальный столик, планируя потом разобрать ее по папкам и собирался пойти в свою комнату, как вдруг из генеральского кабинета раздался голос Артура Николаевича:

– Ваше благородие! Зайдите ко мне!

Я вошел и увидел генерала, который сидел за своим столом, разглядывая простую картонную папку с надписью "Дело?…" и моей фотографией в уголке.

– Был тут у меня один ретивый сотрудник… – начал он. – Вот, знакомлюсь с вашей биографией.

Я не знал как на это реагировать и чего ждать. С одной стороны, странно было, что он не ознакомился с ней до того, как я занял должность адъютанта. С другой – при старой администрации хватило бы розданного беженцам склада, или случая с диверсантами, не говоря уже о бардаке во ввереном мне подразделении, чтобы отправить меня к черту на кулички или вообще – в арестансткие роты… Но – мы жили не при старой администрации.

– Ничего не скажете? – генерал закрыл папку и хлопнул по ней ладонью.

– Скажу, ваше превосходительство! Ваш мундир доставлен в прачечную, корреспонденция с почты – на журнальном столике, телятина и овощи с рынка – в буфете. Плотником обещал быть послезавтра – по поводу рамы на кухне. Дует, сил нет.

– Вот и хорошо, поручик, продолжайте… Принесите мне сразу "Курьера", остальную корреспонденцию рассортируйте, займусь позже. А что касается господина Ариса – работа у него такая. Он еще в имперском политическом сыске работал, оттуда и ухватки… Не берите близко к сердцу.

Конечно, я взял всё это близко к сердцу. Вечером мы ужинали вместе – была у генерала Крестовского причуда – он не любил ужинать в одиночестве, и в редкие вечера, когда не было гостей, я составлял ему компанию.

– Я склонен доверять молодым. Мы, старики, скоро уйдем – и Империя будет вашей. Такие люди как его светлость Тревельян, господин Вознесенский и их товарищи – вот будущее нашей родины. Я вам крамольную мысль скажу – Империю профукали нынешние полковники. Да-да, поколение этих сорока-пятидесятилетних холеных и во всех отношениях положительных господ. Они жили в слишком хорошие времена, а когда эти времена закончились – полковники просто не справились с управлением, сдали страну тридцатилетним голопанам с синими бантами. Самое крамольное – это то, что последний император тоже был полковником…Поэтому у меня одна надежда – мы, старики, продержимся еще лет десять-пятнадцать, и за это время нам нужно подрастить себе смену – из вас! Да-да, такие как вы, поручик, тоже будут очень нужны… Чтобы такие как Тревельян и Вознесенский не превратились в холёных и во всех отношениях положительных господ… А такие, как Арис, не уподобились лоялистам.