Чтение онлайн

– Думаю, он поедет.

– Значит, ты хорошая Домина. Он доверяет тебе.

– Посмотрим после этого, – отвечаю я, указывая на кнуты и трости на стене.

– Это да. Тогда приступим. Я сделаю по шесть ударов каждым, а ты должна считать.

– Хорошо, – отвечаю я.

По моей спине пробегает холодок. Она прижимается к моей спине – ее губы возле моего уха, – и шепчет:

– Да, мадам.

– Да, мадам, – сглотнув, отвечаю я.

– Тогда начнем.

Несколько мгновений стоит тишина, на мой взгляд, слишком долгая. Я жду, что за этим последует. Мое тело напрягается, предвкушая первый удар шлепалкой. Я борюсь с ремнями, пытаясь увидеть, чем она там занята.

– Сделай глубокий вдох, – говорит она, и по моему телу пробегают мурашки. Я заставляю себя сделать вдох. Как только воздух вновь вырывается наружу из моей груди, на мою задницу жестко приземляется шлепалка.

Боже мой.

Это оказалось больнее, чем я ожидала, но я из последних сил стараюсь сделать храброе лицо и сдержать крик, который так и рвется наружу.

– Считай, – приказывает она.

– Один, – бормочу я сквозь стиснутые зубы.

– Отлично.

Без предупреждения она наносит второй удар, и на этот раз я визжу. Кожу начинает покалывать от жара.

Вряд ли я это выдержу.

– Два… – шепчу я с ноткой страха.

Она наносит третий, четвертый, пятый и шестой удары, и постепенно самообладание начинает изменять мне. Иден удерживает мое внимание, давая мне между ударами короткие подсказки, но мне трудно сосредоточиться, потому что боль ослепляет. Когда она заканчивает с веслом и спрашивает цвет, я тихо шепчу:

– Желтый.

– Очень хорошо, – говорит она, нежно поглаживая мою спину.

Через несколько минут она возвращается и гладит меня по волосам. Я стою, прижавшись лбом к стене.

– Как ты себя чувствуешь?

– Отвратительно, – жалуюсь я, и она отвечает легким смешком.

– Как ты думаешь, он скажет то же самое? – спрашивает она, и я на мгновение задумываюсь о Бо.

– Нет, – ответ вырывается без особых раздумий. Он так отчаянно ждет наказания, что, независимо от того, получит он наслаждение от боли или нет, Бо, похоже, жаждет ее. – Думаю, ему понравится.

– Я сделаю три удара флоггером, чтобы ты почувствовала, и один удар хлыстом. Как ты?

Я издаю стон. Боже, я ненавижу боль, но, если хочу сделать это с ним, будет справедливо, если сначала прочувствую все сама. Проглотив свой страх, я поднимаю голову.

– Выдержу. Сделай мне шесть ударов каждым.

Она снова смеется.

– Ты же знаешь, что не должна отдавать мне приказы, верно? Но ты учишься, так что на сей раз я закрою на это глаза. И трех ударов каждым будет достаточно.

Как оказалось, трех ударов каждым более чем достаточно. Эта боль разная и с каждым разом сильнее. С каждым новым инструментом, который она использует, удары становятся более концентрированными и саднят примерно в десять раз больше, чем предыдущий.

Все это время я думаю о нем, о том, как он отреагирует на них. И когда мы заканчиваем, Иден расстегивает на мне наручники и что-то втирает в чувствительную кожу на попе и верхней части бедер. Час назад мне, возможно, было бы неловко, когда она прикасалась к моей заднице, но сейчас… сейчас мне все равно.

– О чем ты сейчас думаешь? – спрашивает она. Устало прислонившись к изголовью, мы обе сидим на кровати и потягиваем холодную воду из мини-холодильника. – Ты нервничаешь больше или меньше?

Я на мгновение задумываюсь.

– Если честно… я в восторге.

Ее брови ползут вверх, и она улыбается.

– Отлично.

– Не могу дождаться, чтобы увидеть, как он сломается.

В ответ Иден хитро улыбается. Но я не могу перестать думать о том, каково это будет для него. Ему нужно нечто, что поможет ему разрушить эмоциональную стену, которую он возвел вокруг себя. Боль была сильной, но это может сделать его сильнее.

– Господи, Мэгги! – восклицаю я, когда она демонстрирует свою покрытую синяками задницу и ноги.

– Выглядит хуже, чем есть на самом деле, – отвечает она.

– Лжешь, – усмехаюсь я.

– Ладно, да. Было чертовски больно. Ты уверен, что хочешь это попробовать?

– Да, мэм.

Я натягиваю на лицо маску, прижимаю ее к стойке в ванной и втискиваюсь ей между ног. Она приподнимает ее, находит мой рот своим и со стоном скользит языком по моему.

Я всю неделю не мог дождаться сегодняшнего вечера – еженедельного маскарада в клубе. Это единственная возможность для нас пойти туда вместе, не привлекая внимания. Мэгги нервничает больше, чем в прошлый раз, потому что есть вероятность, что сегодня вечером там могут быть мой отец и другие владельцы.

Но наш план – войти туда в масках и направиться прямо в комнату, где мы сможем побыть одни. Нам просто нужно войти по отдельности и сделать все возможное, чтобы не привлекать внимания.

Не могу объяснить, зачем мне это нужно; я действительно понятия не имею. Просто знаю, что хочу почувствовать самое худшее, что может мне дать Мэгги, потому что одна только мысль о том, что она делает мне больно, гонит кровь прямо к моему члену. Раньше я никогда не считал боль чем-то возбуждающим, но, как и все остальное, ее власть надо мной нажимает на все нужные кнопки.

– Давай. Пойдем, – отвечает она. – Иначе мы опоздаем.

Всю дорогу я невольно улыбаюсь. После того дурацкого вечера, когда я вышел из себя, между нами все изменилось. Умиротворение, которое дарит мне каждое мгновение, когда я преклоняю перед ней колени, затягивает, и, хотя я знаю, что рано или поздно все закончится, все равно чувствую себя другим человеком. Мэгги просто успокаивает меня. Она помогает мне быть собой.

Поэтому я намерен впитать каждое мгновение, какое только смогу.

Припарковавшись на стоянке через дорогу, я надеваю маску и иду к клубу один. Она встретит меня внутри, так что нас не увидят на входе вместе.

Услышав шум, похожий на стоящую снаружи толпу, я останавливаюсь. Подойдя ближе, невольно издаю стон: людей, желающих войти в клуб, преследует небольшая толпа протестующих. Держа в руках большие плакаты с цитатами из Библии, они изрыгают ненависть на каждого спешащего мимо них человека.

Двое охранников помогают людям перейти улицу и встают между участниками и протестующими.

– Вы не собираетесь прогнать этих придурков? – спрашиваю я одного из охранников. С удрученным видом он открывает дверь, чтобы впустить членов нашего клуба.

– Мы не можем тронуть их даже пальцем. Они затаскают нас по судам.

Один из придурков с плакатом подскакивает к моему носу. Я невольно сжимаю кулаки, готовый швырнуть его через улицу, но, прежде чем успеваю сделать хоть одно движение, сильная рука дергает меня назад за плечо.