Чтение онлайн

свои предшествующие сочинения и больше всего первое послание Курбскому. Из этого

послания заимствовано и рассуждение о том, почему Бог разрешил иудеям приносить

жертвы (см. выше, стр. 15), и перечисление владений Августа (ср. стр. 23 - 24; как и в

том послании, «Ази[я]» и «Асия» [Малая Азия?] выступают здесь в качестве различных

понятий); перечисление предков во вступлении к титулу «Послания Полубенскому»

почти дословно совпадает со вступлением («историческим титулом») к первому

посланию Курбскому. Однако, если в первом послании Курбскому Грозный начинал

«Российское самодержавие» с Владимира, то в послании Полубенскому оно выводится

непосредственно от «Августа-кесаря». Этому своему «предку» Грозный прощает даже

его языческое вероисповедание, объявляя его царство «благословенным» от Бога на том

основании, что в это время «благоизволил» родиться Христос. При изложении легенды

о Прусе - «брате» Августа и предке русских государей, Грозный в значительной

степени повторяет свои прежние грамоты польским королям (см. текст их выше, в

комментарии ко второму посланию Иоганну III, прим. 21). Далее царь переходит к

изложению родословия русских государей - своих предков. Следуя «Начальному своду»

и «Софийскому временнику» (а не «Повести временных лет»), царь утверждает, что

после Рюрика Игорь (а не Олег) «преселися на Киев и тамо царьствия скипетры Росии

положи». Игорю же, вместо его сына Святослава, приписываются походы в Дунайскую

Болгарию - «в Переяславце Дунайстем живяше, иже есть Бен (?) и Ведна [ =Вена; ср.:

Памятники дипломатических сношений, т. I, стр. 489, 500, 517 и др.]». Здесь, впрочем,

возможна какая-то порча в тексте, так как дальше, говоря о Владимире, Грозный

называет его сыном «сего Святослава» - следовательно, он упоминал (или собирался

упоминать) Святослава выше. Говоря о Ярославе Мудром, царь подчеркивает, что он

господствовал над «Чудской землей» - Ливонией (тема, повторяемая затем в основной

части грамоты); говоря о Владимире Мономахе, вспоминает популярную в XVI в.

легенду о приобретении этим князем византийских регалий в результате войны в

византийской Фракии (ср.: ПСРЛ, IX, 144; Сб. РИО, т. 59, стр. 345; об этой легенде см.:

И. Н. Жданов. Русский былевой эпос, стр. 62 - 98, 130 - 131; текст легенды по

памятникам начала XVI в.
– там же, стр. 598 - 599). В изложении библейских легенд

царь в большей степени следует Хронографу (ср.: ПСРЛ, XXII, стр. 30 - 32, 93 - 95) и

апокрифическим сказаниям [напр., объяснение вавилонского столпотворения

стремлением обезопаситься от нового всемирного потопа, - ср. у Козьмы Индикоплова

и в одной из Палей (И. Я. Порфирьев. Апокрифические сказания о ветхозаветных лицах

и событиях. СПб., 1877, стр. 108 - 110)], чем Библии. Политические претензии,

высказанные Грозным во вступительной части послания Полубенскому (и повторенные

затем в переговорах с польскими послами Крыйским и другими в январе 1578 г.),

сильно обеспокоили польского короля. Уже в ноябре 1577 г., в инструкциях гонцу

Полуяну, король иронически указывал, что в грамоте Полубенскому царь «почал

вычитывать рожай свой от створенья света, от Адама...яко нигде ничего кгрунтовного

[основательного] и правдивого не назначил» (КПМЛ, т. II, стр. 27 - 28). Об этих же

претензиях Грозного Баторий напомнил и в 1579 г., формально объявляя войну царю

(там же, стр. 44).).

Сего Тричисленного Божества Отца и Сына и Святого Духа милостию и

властшо и хотением покрываеми, иногда же ограждаеми и заступаеми и

соблюдаеми и утвержаеми, и удержахом скифетро Росийского царьствия;

мы великий государь царь и великий князь Иван Васильевичь всея Русии

196

[следует полный титул] нашего царьского повеления слова - нашего

княжества Литовского дворянину думному и князю Олександру Ивановичу

Полубенскому, дуде, пищали, самаре, разладе, нефирю (то всё дудино

племя!) (Полубенскому, дуде, пищали, самаре, разладе, нефирю (то всё дудино

племя!).
– Это место грамоты не совсем понятно. Царь, назвав Полубенского «дудой»

(дудкой; это же прозвище повторяется и на «подписи» - адресе грамоты), перечисляет,

очевидно, дальше названия сходных музыкальных инструментов («то все дудино

племя», т. е. «все это разновидность дудки»). «Пищаль», действительно, представляет

собой музыкальный инструмент типа свирели (см.: Финдейзен. Очерки по истории

русской музыки, т. I, вып. II, 1928, стр. 186; Н. И. Привалов. Музыкальные духовые

инструменты русского народа. СПб., 1908, стр. 108-109); другие названия, приводимые

царем, в литературе не встречаются (их нет ни у Финдейзена, ни у Привалова, ни у

Срезневского и т. д.).
– Враждебный тон царя по отношению к Полубенскому может

объясняться многими причинами: ; Полубенский был связан с Курбским [он был его

свойственником (ср.: Жизнь князя Курбского в Литве и на Волыни, т. I. Киев, 1849,

стлб. X - XII, 157); ср. также грамоту Полубенского Шабликину и Огибалову, в которой

Полубенский вымогает от них «тетради», оставленные Курбским в России, грозясь

иначе не выдать их пленных родственников (А. М. Курбский, Соч., прилож., стлб. 495)]

и с другим эмигрантом - Т. Тетериным; в сотрудничестве с последним он захватил

обманом русскую крепость Изборск (см. прим. 4).).

Нашия честныя царьские заповеди слово то, что не от коликих лет

Лифлянская земля отчина наша от великого Ярослава, сына великого

Владимера, иже во святем крещении Георгия, иже и Чюдскую землю плени