Чтение онлайн

чтобы в терпении был, что будет ему от вас скорбно, зане же иноком

подобает скорбьми и терпением спастися. И зимусь по него потому не

послали, что нам поход учинился в Немецкую землю (поход учинился в

Немецкую землю. - Как справедливо указал И. Н. Жданов (Сочинения царя Ивана

Васильевича, стр. 98 - 99), речь идет о походе на шведскую Ливонию в начале 1573 г.

(см. выше, комментарий ко второму посланию Иоганну III, прим. 1).). И как мы ис

походу пришли, и по него послали, и его розпрашивали, и он заговорил

вздорную - на вас доводити учал, что будто вы про нас не гораздо говорите

со укоризною. И яз на то плюнул, и его бранил. И он уродъствует, а

сказывается прав. И яз спрашивал о его жительстве, и он заговорил невесть

что, не токмо что не знаючи иноческаго жития или платил, - и того не

ведает, что на сем свете есть черньцы, да хочет жити и чести себе по тому

же как в миру. И мы видя его сотониньское разжение любострастное, по

его неистовому любострастию, в любострастное житие и отпустили жити.

А то сам за свою душю отвещает, коли не ищет своей души спасения. А к

вам есмя его не послали, воистину, потому: не хотя себя кручинити, а вас

волновати. А ему добре хотелося к вам. А он мужик очюнной врет и сам

себе не ведает что. А и вы не гораздо доспели, его прислали кабы ис

тюрмы, да старца соборново кабы пристав у него. А он пришел кабы

некоторой государь. А вы с ним прислали к нам поминъки, да еще ножи,

кабы не хотя нам здоровья (прислали к нам поминъки, да еще ножи, кабы не хотя

нам здоровья. - Преподнесение ножа в качестве «поминка» (подарка) считалось

враждебным актом: именно такой «поминок» за два года до кирилло-белозерских

монахов летом 1571 г., после разграбления крымцами Москвы, послал царю крымский

хан Девлет-Гирей (ЦГАДА, Крымская посольская книга № 13, л. 404). Несмотря на все

свое стремление в тот трудный момент не ухудшать отношений с Крымом, царь

отказался принять этот «поминок» - «ножа имать не велел» (л. 404 об.).). Что с такою

враждою сотонинъскою поминъки к нам посылати? Ано было его

отпустити, а с ним отпустити молодых черньцов. А поминъков было в том

кручинном деле лепригоже посылати. А ведь соборной он старец ни

прибавил, ни убавил ничево, его не умел уняти, что захотел - то врал, а мы

чего ( В рукоп. ошибочно дважды чего. ) захотели, того слушали: соборной

старец не испортил, ни починил ничего. А Варламу есмя не поверили ни в

чем. А то есмя говорили, Бог свидетель и пречистая и чюдотворец,

монастырьскаго для безчиния, а не на Шереметева гневаючися. А будет хто

молвит; что так жестоко, ино су совет дати, по немощи сходя, что

Шереметев без хитрости болен, и он ежь ( В рукоп. нет; испр. по ЦП. ) в

кельи да один с келейником. А сход к нему на что, да пировати, а овощи в

кельи на што? Досюдова в Кирилове и иглы было и нити лишние в кельи

не держати, не токмо что иных вещей. А двор за монастырем, да и запас на

что? То все беззаконие, а не нужа. А коли нужа, и он ежь в келий как

181

нищей крому хлеба да звено рыбы, да чаша квасу. А сверх того коли вы

послабляете, и вы давайте колко хотите, только бы ел один, а сходов бы да

пиров не было, как преже сего у вас же было. А кому к нему прийти

беседы ради духовныя, - и он приди не в трапезное время: ествы бы и

пития в те поры не было - ино то беседа духовная. А что пришлют братия

поминков, и он бы отсылал в монастырьския службы, а у себя бы в келий

никаких вещей не держал. А что к нему пришлют, то бы разделяли на всю

братию, а не двема, ни трема по службе и по страсти. А чего мало - ино

держати на время. А иное что пригоже, ино и его тем покоити. А вы бы его

в келий и монастырским всем покоили, только бы что безстрастно было. А

люди бы его за монастырем не жили. А и приедут от братии з грамотою

или з запасом и с поминъки, и они поживи дни два-три, да отписку взяв да

поедь прочь: ино так ему покойно, а монастырю безмятежно. Слыхали

есмя еще малы, что такая крепость у вас же была, да и по иным

монастырем, где о бозе жительство имели. И мы сколько лутчего знали, то

и написали. А ныне есте прислали к нам грамоту, а отдуху от вас нет о

Шереметеве. А написано, что говорил вам нашим словом старец Антоней о

Ионе, о Шереметеве, да о Асафе Хабарове, чтобы ели в трапезе з братнею.

И я то приказывал монастырьскаго для чину, и Шереметев себе поставил

кабы во опалу. И я сколько уразумел, и что слышал, как делалося у вас и по

иным крепким монастырем, и я то и написал, повыше сего, как ему жити

покойно в келий, а монастырю безмятежно будет: добро и вы по тому

учините ему покой. А потому ли вам добре жаль Шереметева, что жестоко

за него стоите, что братия его и ныне не престанут в Крым посылать, да

бесерменьство на христианьство наводити? (что братия его и ныне не престанут

в Крым посылать, да бесерменьство на христианьство наводити.- Это обвинение в

«наведении» крымцев на Русь можно понимать в двояком смысле. Сам Иван

Васильевич Большой Шереметев считался в миру даже излишне рьяным противником

Крыма - в первом послании Курбского царь упоминал его неудачный поход на крымцев

в 1555 г., а в письме к хану обвинял его в том, что он «ссорил» Русь с Крымом (см.

выше, комментарий к первому посланию Курбскому, прим. 40); царь мог, поэтому,

обвинять Шереметева в том, что он своей враждебностью к «бесерменам»

провоцировал их к нападениям на Русь. Но поскольку в комментируемом месте речь

идет не об Иване Большом, а о его братьях - Иване Меньшом и Федоре то обвинение