Чтение онлайн

последующие годы в качестве полководца Ивана IV Даниила-мурзу; историки

полагают, что это и есть Дивей-мурза (ср.: И. И. Полосин, указатель к цитированному

изданию записок Г. Штадена, стр. 157). В сборнике «Жизнь князя Курбского в Литве и

371

на Волыни» (т. II, Киев, 1849, стр. 286) приводится письмо Курбскому от некоего

Василия Загоровского, написанное «недалеко от Пьскова» в 1577 г., в котором

сообщается, что Загоровский, воюя «на службе Речи Посполитой», попал в плен «в

руки людей царевича его милости Кримского, а меновите [а именно] князя Девия

мурзы». Сражаться с войсками Речи Посполитой и находиться под Псковом в 1577 г.

Дивей-мурза мог только будучи в рядах русской армии.); у Дивея своих таких

полно было, как ты, Вася. Кроме князя Семена Пункова не на кого было бы

менять Дивея; разве что, если бы надо было доставать князя Михаила

Васильевича Глинского, можно было его выменять (Оприч было князя Семена

Пункова не на кого менять Дивея; ано и князя Михаила Васильевича Глинского нечто

для присвоенья меняти было. - Оба названных здесь Грозным лица - князь Семен

Иванович Пунков-Микулинский (Телятевский) и князь Михаил Васильевич Глинский

во время написания комментируемого послания уже умерли и никогда в крымском

плену не были. Называя их имена, царь имеет в виду их местнический ранг,

позволяющий приравнивать их к Дивею-мурзе: Пунков происходил от великих князей

Тверских, неоднократно исполнял роль главнокомандующего в военных походах (см.

выше, комментарий к первому посланию Курбскому, прим. 37 и 47); М. В. Глинский -

родной дядя царя (по матери), главнокомандующий в начале Ливонской войны (см.

комментарий к первому посланию Курбскому, прим. 41) );а в нынешнее время

некого на Дивея менять. Тебе, выйдя из плена, столько не привести татар и

не захватить, сколько Дивей христиан пленит. И тебя ведь на Дивея

выменять не на пользу христианству, во вред ему: ты один свободен

будешь, да приехав из-за своего увечия лежать станешь, а Дивей, приехав,

станет воевать, да несколько сот христиан получше тебя пленит. Какая в

том будет польза?

Если ты оценил себя выше меры и обещал за себя мену выше своей

стоимости, как же можно дать за тебя такой выкуп? Мерять такой

неправильной мерой - значит не пособить христианству, а разорить

христианство. А если будет мена или выкуп по твоей мере, и мы тебя тогда

пожалуем. Если же из гордости ты станешь против христианства, тогда

Христос тебе противник!

372

ПОСЛАНИЕ СИМЕОНУ БЕКБУЛАТОВИЧУ (1575)

В 7084 году, 30 октября [30 октября 1575 г.] великому князю Симеону

Бекбулатовичу всея Руси подали эту челобитную князь Иван Васильевич

Московский и дети его, князь Иван и князь Федор Ивановичи Московские,

а в челобитной написано: Государю великому князю Симеону

Бекбулатовичу всея Руси Иванец Васильев со своими детишками с

Иванцом и с Федорцом, челом бьют (Семиону Бекбулатовичю всеа Русии Иванец

Васильев с своими детишками...челом бьют. - Симеон Бекбулатович - крещеный

татарский «царевич», правнук татарского хана Ахмата; с 60-х годов XVI в. - хан

Касимовский. В 1575 г. Грозный назначил этого татарского царевича великим князем (а

по некоторым известиям - царем) всея Руси, отказавшись формально от царского титула

и даже, повидимому, уступив ему свою резиденцию в Москве. Помимо

комментируемого послания (написанного в октябре 1575 г. от имени Ивана IV и его

детей Ивана и Федора), сохранилось несколько документальных источников

относительно этого события (Акты Археограф, экспед., т. I, №№ 290, 292, 294; П. А.

Садиков. Из истории опричнины XVI в. Ист. архив, т. III, 1940, № 69 - все эти

документы относятся к январю - июлю 1576 г.). О назначении Симеона сообщают также

современники-иностранцы и ряд летописных источников XVII в. В исторической

литературе существуют различные объяснения этого необыкновенного шага царя.

Наименее убедительным из них является объяснение, данное Лилеевым, автором

специальной монографии о Симеоне Бекбулатовиче (Симеон Бекбулатович, Тверь,

1891, стр. 51): по мнению Лилеева, царь отрекся от престола, чтобы иметь возможность

бежать в Англию. Фантастичность этого объяснения не нуждается в доказательствах:

сам Лилеев (там же) признает, что никакого плана бегства в Англию в 1575 г. у Грозного

не было. Более правдоподобным кажется объяснение, данное П. А. Садиковым в одной

из его ранних работ [Из истории опричнины Ивана Грозного. Дела и дни, 1921, кн. II.

Пгр., 1921, стр. 7, прим. 1; ср. его «Очерки по истории опричнины» (1950, стр. 43 - 44)]:

Садиков связывал этот шаг Грозного с его желанием выставить свою кандидатуру на

польский престол во время второго бескоролевья (выборы короля происходили в ноябре

1575 г., через месяц после «передачипрестола» Симеону). Однако никаких данных о

том, чтобы Грозный, выставляя свою кандидатуру, указывал при этом полякам на то,

что он свободен от русского престола, не существует: во время выборов 1575 г. Грозный

не проявлял вообще серьезной активности, а уже в декабре 1575 г. (еще в

«царствование» Симеона) он вел переговоры о разделе Речи Посполитой и о

приобретении Литвы и Ливонии (для чего ему не нужно было отрекаться от русского

престола). Наиболее вероятным представляется объяснение этого мероприятия

внутренними планами царя (см. стр. 484).), чтобы ты, государь, оказал нам милость,