Чтение онлайн

землю очищаем, и Бог нам в руки дал: город Влех, город Лужу, город

Резицу, город Навгин, город Круцбор, город Голвин, город Чествин, город

Левдун, город Барзун; Анцклава мыза выжжена, а Фелдатыржин мыза в

нашей отчине, промеж тех городов, которые есмя взяли. И будет похочешь,

и ты их у нас емли, а мы здеся с тобою блиско, и в тех городкех с Божею

волею наши воеводы и люди сидят, и тобе о тех городкех печись не

пригоже, и без тебя их уберегут. А приставов в твои городки, сколко нам

Бог помочи подаст, столко пошлем их, а и сами сколко можем в

пристовстве в твоих городкех будем; а денги у нас и сухари, каковы

лучились, таковы и везем; и будет не похош нас слушати, и мы наготове, а

тобе было нашу вотчину отводить непригоже. А будет тебе не на чем на

Кеси и на тех городкех, которые за Говею, сидеть, и ты поди в свою землю

Езел да и в Датцкую землю за море, а нам тобя имати нечево для, да и в

482

Казань тобя нам ссылати - то лутчи; толко поедешь за море, а мы с Божею

волею очистим свою отчину Вифлянскую землю и обережем».

Самочинные (а по существу, как мы увидим, изменнические) действия

Магнуса были тревожным симптомом: выше у же указывалось, что Магнус

через своего брата был связан с Габсбургами. Но на первых порах

выступление Магнуса не помешало дальнейшему «очищению Вифлянской

земли»: Грозный перешел на Двину, сразу же забрал под свою власть

города, присягнувшие было Магнусу, - Куконойс (Кокнесе, Кокенгаузен),

Ерль (Эрлу) и другие; некоторое сопротивление было оказано только

городами, предназначенными первоначально для Магнуса и отнятыми у

него в наказание за самовольство, Венденом (Кесь) и Вольмаром; но и эти

города (Венден - после жестокого штурма) были заняты Грозным. Вся

Ливония по Двину (т. е. вся собственно Ливония - Лифляндия и Эстлян-

дия), за исключением только двух городов - Ревеля и Риги, была в руках

русских.

Послания 1577 г. представляют собой своеобразный памятник этого

похода. Выступая из Пскова, Грозный написал первое из них, адресованное

Александру Полубенскому, вице-регенту Ливонии, возглавлявшему в то

время польские силы к северу от Двины. Следующие послания были

написаны в Двинске (польскому магнату И. Талвашу), в Куконойсе

(Радзивиллу и польскому послу Крымскому), в Эрле (в город Ригу) и,

наконец, в Вольмаре (Стефану Баторию, Яну Ходкевичу, Курбскому, Таубе

и Крузе, Тетерину).

Заслуживает внимания лицо, избранное Грозным для передачи последних

пяти посланий. Это - Александр Полубенский, тот самый человек, которому

было адресовано первое послание царя. Такое превращение бывшего

адресата Грозного в его посланца тем более удивительно, что, как мы можем

увидеть из псковского послания, Полубенский в начале похода ни в каком

отношении не пользовался благоволением царя. Послание к нему - одно из

самых ядовитых произведений пера Грозного: пародируя какую-то из грамот

Полубенского, царь называет его «блазнем» (шутом), гетманом

«разогнанного и блудящего» рыцарства, сравнивает его с дудкой, пищалкой

и другими скоморошескими инструментами. Это и неудивительно: уже

задолго до 1577 г. Полубенский был хорошо известен царю, как энергичный

враг Москвы; он был близким свойственником Курбского, помогал ему в его

незаконных сношениях с русскими землями после бегства за границу;

вместе с Тетериным и Сарыхозиным Полубенский захватил обманом (выдав

свое войско за опричников) в 1569 г.

483

Ливонский поход 1577 г.

русскую крепость Изборск. А между тем, когда в конце похода

Полубенский, выданный восставшими против него жителями Вольмара,

попал в руки Магнуса, Грозный обнаружил по отношению к этому

484

«блазню» необычайную заботливость: велел во что бы то ни стало

разыскать его, сказать ему, «чтоб он не опасался ничево», что «царское

величество милость ему покажет, пожалует, к королю его отпустит»

( Военный журнал, 1853, № 5, стр. 105 - 106.)) и, действительно, выполнил

это обещание, милостиво приняв Полубенского, а затем отпустив его со

своими письмами. Сходную метаморфозу можно заметить и в отношении

патрона Полубенского, «гетмана Лифлянской земли» Яна Ходкевича, -

достаточно сравнить одно из посланий 1567 г., адресованное его дяде (от

имени Воротынского), с посланием к нему в 1577 г.: в первом случае Ян

Ходкевич упоминается как «племянник твой Янко», который хотел «освети

Вифлянскую землю» и «кровопролитие християнству учинити», во втором

случае он выступает как «муж храбрый и велемудрый и дородный»,

достойный «начальствовати». Столь явная перемена в обращении с обоими

польскими полководцами заставляет нас отнестись со вниманием к

сходным известиям двух ливонских источников ( Хроника Ливонии Б.

Рюссова (Сборник материалов по истории Прибалтийского края, т. III,

Рига, 1880, стр. 271 - 272); «ApologiaReliquarium Livoniae», напечатанная

(в выдержках) в статье K. Busse «Rembert Geilsheim» (Mittheilungen aus

dem Gebiete der Geschichte Liv-, Ehstund Kurlands, B.II, heft III, Riga - Lpz.,

1842, 8. 419, 425, Anm. 36, 430, Anm. 40). ) о тайных сношениях

Полубенского с царем во время похода 1577 г.: согласно этим источникам,

Магнус еще в начале похода изменил Грозному, вступив в переговоры с

Баторием, но Ходкевич, презиравший ливонцев, открыл его измену