Чтение онлайн

–  А этот твой… Докука… Он ведь у тебя уже второй день на погрузке… Ну и как он там?

–  Ох, не спрашивай, Лют Незнамыч!..
– отозвался Чурыня страдальческим голосом.
– За такого Докуку этому Соловью голову бы оторвать по самые плечи!.. Прошел разок с тачкой - сразу заныл, запричитал, хромым представился… Смотрю: а он уже на раскладке, с бабами болтает… - Сотник покашлял смущенно и признался: - Я уж грешным-то делом думаю: может, и впрямь отдать его?..

Розмысл недовольно посопел.

–  Нет, просто так отдавать не годится, - буркнул он.
– За два дня он тут много чего углядел. Умы начнет смущать… А вот не согласится ли боярышня, ежели мы его наверх отпущать почаще будем?..

–  Сбежит, - решительно перебил Чурыня.
– Тут же сбежит, по роже видно… Да и прочие роптать примутся. Работает-де по конец пальцев, а отпущать - отпущают… Нешто справедливо?

Но тут беседу пришлось прервать, потому что впереди затрепыхалось алое смоляное пламя. Высоко подняв светоч, Шалава Непутятична напряженно всматривалась в кромешную темноту подземного перехода, и ее чумазое, как у погорелицы, личико было весьма решительным. Пожалуй, Воробей кликнул начальство как раз вовремя. Еще мгновение - и пришлось бы пустить в ход песок и воду…

Однако стоило красноватым отсветам заплясать на выпуклой плеши и несколько отвислых брыльях розмысла, как боярышня попятилась в изумлении и чуть не выронила светоч.

–  Лют Незнамыч?..
– не веря, вымолвила она.
– Да когда же ты помереть успел-то?..

Впервые боярышня Забава увидела Люта Незнамыча еще будучи отроковицей, и уже тогда поняла, что берендей он непростой. Да и не она одна… Челядь теремная все языки поистрепала, гадая о происхождении и достоинстве странного гостя. Для них это был вопрос далеко не праздный: поклонишься как-нибудь не так или чарой невзначай обнесешь - и милости просим на широк двор к той лошадке, где седока погоняют. В какое бы время года ни появлялся Лют Незнамыч в боярских хоромах, был на нем неизменный дорожный терлик [62], обширную выпуклую плешь гость прикрывал скудно украшенной тафьей [63], а ежели случалось ему выйти на высокое резное крыльцо, то поверху водружался еще и меховой колпак. В горлатной шапке Люта Незнамыча никто никогда не встречал, из чего следовало, что не боярин он и не княжеских кровей… Хотя вон, с другой стороны, и Столпосвят, известный душевностью своею и простотой, ради близости к народу тоже отродясь горлатных шапок не нашивал.

Однако, приметив вскоре, что боярин величает Люта Незнамыча по изотчеству, холопья вмиг пометили сие на ногте и почести стали воздавать, как воеводе, хотя сам Лют Незнамыч этого, кажется, и не заметил. Так что, ежели перед ним ломали шапку несколько лениво и без должного трепета, вольность сходила с рук.

И все же челядь продолжала боязливо шушукаться. Непонятно было, к примеру, каким образом он вообще попадал в терем, минуя ворота. Ни саней, ни лошади его конюхи и в глаза не видели. Обыкновенно бывало так: боярин уходил в бездонные свои погреба, а возвращался уже с Лютом Незнамычем, после чего оба поднимались в горницу и такие беседы вели, что впору князю о том донести. А то и царю-батюшке…

И ведь донесли однажды. Квасник Нежата донес. Высек его раз боярин, так он, Нежата, нет чтобы поблагодарить премного за науку - побег князюшке на благодетеля своего сказывать. С тех пор и сгинул, а больше охотников не нашлось…

А про погреба про те тоже много шептаний шло. В боярские хоромы текли подати со всей слободки и окрестностей: жито, мед, пушнина всяческая - и похоже, что оседали там навечно. Так ни единого обоза и не отрядил боярин за Мизгирь-озеро к царю-батюшке. Потому и нарекли его погреба бездонными, хотя дворня, сносившая в них съестные припасы и прочее добро, клялась тресветлым нашим солнышком, что есть там дно, есть. Кирпичен мост [64]. А вот куда все потом из погребов девается - неясно…

Исчезал Лют Незнамыч столь же внезапно и таинственно, как и появлялся. Подозревали в нем кудесника, великого волхва и, получается, почти угадали… Однако бери выше… Или ниже, раз уж речь повелась о навьем царстве… Да впрочем как ни бери, а все равно выходило, что Лют Незнамыч и под землей ни перед кем шеи не гнет…

–  И впрямь боярышня… - мрачно молвил он, присмотревшись к Шалаве Непутятичне.
– А я уж думал: нарочно соврала… Ты что же это творишь, Забава? У нас там давно прокатка должна идти, а ты тут, понимаешь, всех людей на себя стянула!.. Хочешь, чтобы солнышко опять не взошло?..

–  Да катись оно по кочкам, ваше солнышко!..
– зло отвечала боярышня розмыслу.
– Почто Докуку мово под землю упрятали?..

Розмысл отвернул нос, закашлялся.

–  Давай-ка так, Забава… - недовольно сказал он.
– Ты светоч-то притуши, притуши… Нельзя здесь с голым огнем… Храбрам своим вели, чтобы кудесников развязали, и пойдем потолкуем.
– Взглянул на боярышню и предостерегающе вскинул ладошку.
– Не перечь! Скоро, я так понимаю, и дядюшка твой сюда нагрянет…

–  Сюда?!
– ужаснулась Шалава Непутятична.
– Ой!..

Все-таки перед дядюшкой своим она хоть какой-то страх да испытывала, поскольку молча позволила себя разоружить и последовала за Лютом Незнамычем в глубокие недра скудно освещенной пещеры. Что же до грозного дядюшки, то он их, оказывается, поджидал уже в клети розмысла. Увидев, переступающую порог племянницу, побагровел и, выкатив очи, шумно поднялся с лавки.

–  На засов тебя!..
– прохрипел он.
– На щеколду железную! Ты что надумала? Весь наш род сгубить хочешь?.. Ты у меня теперь за дверной косяк - ни шагу!..

–  Терем подпалю, - безразлично пообещала в ответ уставшая, видать, от переживаний племянница.

–  Ах, терем?..
– вскинулся Блуд Чадович.
– А вот не видать тебе терема, выдроглазая!.. Отдам Люту Незнамычу, будешь с девками идольцев по дюжинам раскладывать!..

–  Э, нет!
– решительно сказал розмысл и прошел за стол.
– Только на раскладке ее и недоставало! Хватит с нас одного Докуки…

–  Пойду я, Лют Незнамыч… - сказал угрюмый сотник.
– Там оно уже третий час на скате стоит…

–  Иди, Чурыня… - Розмысл махнул ручкой и, дождавшись, когда дверь за сотником закроется, повернулся к тяжело дышащему боярину.
– На три часа из-за нее ночь задержали! Зла не хватает… Что будем делать?

–  Докуку отдайте… - скрипуче произнесла боярышня.

–  У-убью!..
– взревел Блуд Чадович, вознося над головой тяжеленные кулачищи.

Шалава Непутятична, упрямо надув губки, глядела в потолок.

–  В общем-то я не против… - промямлил розмысл, осторожно поглядывая то на дядюшку, то на племянницу.
– Мне этот Докука тоже уже всю плешь проел… Сам бы я отпустил его с удовольствием. Только вот как бы это сделать… э-э-э…

Боярин повернулся столь резко, что мотнулись связанные за спиной рукава охабня.

–  Да никак!..

–  Почему?

–  Перво-наперво удавлю его собственными руками!..

–  Хм… - Розмысл озабоченно огладил плешь.
– А еще почему?

Боярин запыхтел, успокаиваясь.

–  Потому что и без меня удавят!..

–  Кто же?

–  Дельцы заплечные! Докука-то в зачинщиках смуты числится! С Кудыкой на пару…

–  Да, это уже сложнее… - вынужден был признать розмысл.
– А еще?

–  Да вся округа уже знает, что его в бадье спустили! Бабы в слободке второй день воют… Шутка, что ли? Такого счастья лишились!..