Чтение онлайн

Взбрело, однако…

–  Ты, Чурило, руби искру и вздувай огонь, - тихо приказала отчаянная боярышня.
– Только подальше отойди, чтоб ненароком не услышали… А ты, Нахалко, готовь ремни. Вязать будем…

–  Матушка… - выговорил, разом весь обмякши, Чурило.

–  Делай что велено! А не сделаешь - скажу дядюшке, будто вы тут со мной насильно грех сотворили…

И ведь не шутила боярышня, ой, не шутила… Пошатываясь и мысленно поскуливая о пропащей своей головушке, старый храбр вместе с привязанным к нему погорельцем отступил шагов на десять и высек огонь. Нахалко торопливо шуршал ремнями. Понимал пострел: насчет Чурилы боярин, может, и усомнится, а вот ему, молодому да курносому, точно несдобровать…

С кудесниками, противу ожиданий, обошлось даже проще, чем с чумазым вожаком, - пробудились они уже связанными. Чурило вставил лучину в светец, и желтый огонек явил их заспанные изумленные рожи.

–  Ну, вы! Волхвы тряпочные!..
– вконец утратив девичью стыдливость, процедила Шалава Непутятична.
– Сказывайте, куда мово Докуку подевали!..

–  Ты что это, девка?..
– моргая, проговорил один из них.
– Ты куда ворвалась? Солнышка, что ли, не боишься?..

–  Да что мне ваше солнышко?
– неистово крикнула боярышня и вдруг заголосила, подхватив себя под ребрышки и запрокинув бело личико: - Постеля холодна, одеялочко заиндевело!..

Волхвы тревожно переглянулись, сообразив, видать, что дело-то серьезное.

–  А главный ваш где?
– озираясь, спросил негромко Нахалко.
– Почему двое?.. Убег, что ли, Соловей?..

–  Тоже в навий мир взяли… - хмуро ответил кудесник.

Курносый храбр испуганно охнул и умолк. Шалава Непутятична раскачивалась из стороны в сторону и тоненько подвывала, закатив ясны очи.

–  Так ты чего хочешь-то?
– запинаясь, вопросил ее другой волхв.

–  Докуку мово!
– Боярышня очнулась и топнула влитой в сафьян ножкой, да так, что со щек слезы брызнули.

–  Эк тебя!
– подивился, а то и посочувствовал кудесник.
– Да как его теперь воротишь-то, Докуку твоего?.. Уехали санки, боярышня, под землей твой Докука…

–  Сказывай, как его из-под земли издобыть!
– потребовала вне себя Шалава Непутятична.

Тут уже не только волхвы да храбры, вожак погорельцев Пепелюга - и тот рот разинул. Даже в преданиях слыхом такого не было слыхано, чтобы из Нави - да снова в Явь… Разве только в байках досужих… Ну, бес с кочергой - это еще куда ни шло, этим наружу вылезти - раз плюнуть, на то они и бесы… Но чтобы погребенного уже берендея в Явь вернуть?..

–  Как-как… Да никак!
– сердито отрубил один из волхвов, однако взглядом при этом вильнул. Так что лучше бы и не отрубал.

–  Ах, никак?..
– взвилась боярышня, почуяв, видно, легкую эту неуверенность.
– Так висеть же вам самим на вороте меж Явью и Навью! Вяжи петельку, Нахалко…

Тот попробовал вывязать - не получилось. Страх одолел.

–  Матушка… - пролепетал он, так и не сладив с ремешком.
– Да ежели волхвов-то вешать… Осерчает солнышко, все как есть сожжет…

–  Да и гори оно все!..
– зловеще отвечала бесноватая Шалава Непутятична и снова заголосила: - Одно было солнышко, один свет ясный!.. Один синь порох в глазу!..

–  Да полно вам кочевряжиться-то!..
– угрюмо сказал волхвам старый храбр Чурило, отнимая сыромятную снасть у курносого товарища.
– Не видите, что ли, какая она? Сама утонет и нас потопит… с вами заодно…

Запалив пару смоляных светочей, выбрались наружу. Кудесники неуверенно грозили чарами, гневом Ярилы и всякими прочими напастями, но когда Чурило с услужливым вожаком погорельцев стали при них ладить на жертвенном вороте первую петельку, дрогнули, переглянулись.

–  Н-ну… если упросить… - неуверенно начал один.

–  Кого?

Но кудесник уже и сам испугался выскользнувшего ненароком словца - осекся, замкнул рот накрепко. Полоскались красные тряпицы пламени, капала с треском на священные камни черная смола. Шалава Непутятична забрала светоч у младого Нахалка, подступила к колодцу и, отстранив храбра Чурилу, так и не изладившего петлю до конца, надолго оцепенела над срубом.

–  Упрошу… - чуть слышно выдохнула она и к общему ужасу полезла в бадью.

–  Куда ж ты со светочем-то?
– взвыл кто-то из волхвов.
– Там же дерево кругом!..

–  К вороту их!
– отрывисто повелела боярышня.
– Вынимай клин!.. Крути!..

Охнули храбры, но податься было некуда. Развязали волхвов, поставили к рукояткам, и тяжкая бадья пошла на цепях вниз. Сбылась мечта неуемного Шумка: впервые за многие годы приносили в жертву солнышку не идольца, не куколку резную, и даже не злодея какого, а подлинную берендейку - молодую, знатную, пригожую… Да еще и по доброй ее воле…

Устрашающе скрипел ворот, клок пламени гримасничал, корчил рожи, ложились на уплывающую вверх каменную кладку красные и желтые отсветы. Наконец бадья провалилась в какой-то погреб, а через мгновение гулко коснулась дна.

Вся дрожа, Шалава Непутятична выбралась на каменный пол и вскинула смоляной светоч повыше. Преисподняя оказалась тесной и пыльной. С одной стороны зияла глубокая неизвестно куда уводящая пещера с двумя глубокими колеями в плотном земляном полу, с другой до перехлестнутого крепкими дубовыми брусьями потолка громоздилась какая-то поленница. Еще стояла там низкая лавка, и на лавке этой кто-то спал, завернувшись с головой в нагольную ветхую шубейку.

–  Докука!..
– ахнула боярышня и кинулась расталкивать спящего.

Тот вскинулся, забормотал:

–  Не спал, Чурыня Пехчинич… Право слово, не спал… На один только храпок и прилег…

Сорвал шубейку и оказался вовсе не Докукой, а невзрачным мужичонкой средних лет. Увидев перед собой боярышню со смоляным светочем а руке, вскочил с лавки.

–  Ума решилась, девка?
– взвизгнул он.
– Устав забыла? Ты что это с голым огнем гуляешь? Займется ведь - не потушишь потом!..

Тут он приметил наконец стоящую посреди преисподней бадью, попятился и пал на лавку, влепившись спиной в поленницу. Та покачнулась, и сверху, чудом не угодив ему по маковке, свалилась увязанная лыком охапка. С треском разлетелись по каменному полу резные идольцы.

–  Да ты… уж не сверху ли?..

–  Сверху, - бросила Шалава Непутятична, сунув ему светоч чуть ли не в бороду. Еще немного - и присмолила бы… С черными людишками боярышня любезничать не привыкла, а мужик - он и в преисподней мужик.
– Беги стремглав за Докукой, пока я вам тут всю вашу Навь не подожгла!..

Мужик однако оказался полной деревенщиной и прирожденного вежества не выказал. Смоляной светоч в белых ручках Шалавы Непутятичны пугал его куда больше, нежели ее боярское достоинство.