Чтение онлайн

– Нет.

– До свидания, Доронин.

Кстати, дочь Буянова, Анютка, тёзка моя, передала привет. Видео записали. С мыльными пузырями и солнечными зайчиками, которых они вместе ловили.

Пообещала ей, что мы увидимся.

Я тогда была уверена, что нет.

Что ж…

Капельница пуста. Нажимаю вызов сестры.

Она приходит, ловко вытаскивает трубочку из бабочки, увозит стойку, спрашивает, не хочу ли я чего-нибудь.

Я бы смузи выпила, у меня стоит в холодильнике. Не знаю, можно-ли?

Холодную точно нет. Обещаю, что подожду, пока согреется.

В дверь стучат.

Сначала заходит большой букет роз. Нежно розовых. Пионовидных.

А потом.

– Здравствуйте, Анна, как вы?

– Здравствуйте, Ян Романович.

35.

Мы встретились случайно.

Хотя, кто больше всего любит фразу — случайности не случайны? Ах-ах, именно я.

Я прогуливалась по больничному парку ожидая приёма. Ян Романович Измайлов —это он потом представился полностью — вёз пожилую даму в инвалидном кресле.

Это была его мама.

Оказалось, что она много лет сама проработала в этой больнице, и вот, проходила тут курс реабилитации в своём же родном отделении. Еще выяснилось, что мой лечащий врач — доктор Малинин — её ученик.

– Способный был парень всегда. Такой хваткий, наглый.

– Мама!

– А что? Я люблю наглых. Врач должен быть наглым, иначе Костлявую не победить.

Усмехаюсь.

– Что, детка? Я права?

– Он её тоже так называет.

– Кого?

– Смерть. Костлявая.

– Правильно делает. Только так. Смерти нет, а эта — Костлявая, не стоит уважения.

Интересная позиция. Но я не спорю.

– Анна, удивительная у нас с вами встреча.

Ян Романович передал маму медбрату, а сам вернулся ко мне. Я не то, чтобы слишком хотела пообщаться, но отказываться было как-то глупо что ли.

Что я, боюсь, в самом деле? Нет.

И даже любопытно.

– Значит, вы тут не в качестве посетителя, а как пациентка?

Киваю.

Его мама как-то очень легко вытянула из меня мою историю. Есть люди, которые буквально имеют дар развязывать другим язык.

– Только я попросила бы вас... Не знаю, какие у вас отношения с моим бывшим мужем.

– Бывшим? Вы разве успели развестись?

– Нет. Но он именно бывший.

Я смело смотрела Яну Романовичу в глаза.

– Я вас понял. Могила.

– Что? — вот тут я не поняла.

– Я - могила! То есть — молчу!

Вспоминаю наше детское выражение. Да, кажется, из какого-то фильма старого, то ли «Кортик», то ли «Неуловимые»... А может я ошибаюсь.

Да разве это важно?

– Мне уже пора. Не хочу, чтобы меня искали. Хочется уже закончить с формальностями, и…

– Когда операция?

– Завтра.

– Я могу вас навестить потом?

Я пожала плечами.

Я же не думала, что будет это «потом»?

Измайлов тогда усмехнулся. Видимо понял это.

То, что я не думаю о «потом».

И вот он явился с букетом.

– Не знал, можно ли вам сладости, пока ограничусь цветами.

– Пока?

Мужчина пропускает реплику мимо ушей.

– От мамы вам сердечный привет, сетует, что сама не может навестить.

АХ, да, конечно, он тут только по велению мамы!

«Не корысти ради, а токмо волею пославшей мя жены...» - усмехаюсь, вспоминая фразу из Ильфа и Петрова.

– Что?

– Аиде Яновне сердечный привет. Может, я сама смогу навестить её, или встретимся на прогулке.

– Было бы прекрасно. Правда, она тут же примется за сватовство.

– Что? — мой черед вопросы задавать, опешивши.

А Ян чуть наклоняется, пародируя голос и манеру матери.

– Янчик, дорогой, эта Аннушка прекрасная женщина, такая воспитанная, стильная, умная. Не теряй времени даром.

– Ясно, - улыбаюсь. — И Янчик не теряет?

– Янчик вообще не привык терять время.

Смотрит на меня с улыбкой.

А я думаю, что я лежу на больничной койке, бледная, с кругами под глазами, с катетером в руке. С мыслями о том, что хотела совсем другого исхода.

Дура.

Кому бы было от этого легче?

Детям, которых бы оставила?

Мужу, которому бы дала свободу?

ЕГО любовнице, которая получила бы всё и сразу?

Моему любовнику, который... который не знаю, что, не поняла еще. Но точно не гештальт закрывал. Не гештальт.

– Анна, чего бы вам хотелось?

– В смысле? Из еды?

– Нет, вообще. Глобально. Ну, и из еды тоже можно. — его губы улыбаются, глаза тоже пытаются, но им сложнее.

Чего бы мне хотелось?

Задумываюсь.

Философский вопрос.

И как ответить на него…

Океан!

Вот чего бы мне хотелось.

Океан, белый песок, звездное небо.

Но озвучить Яну Романовичу Измайлову океан я, конечно, не могу.

Да и зачем?

В принципе, океан я себе могу позволить.

– Молчите? Стесняетесь признаться?

– Нет, не стесняюсь. Просто не считаю нужным говорить.

– Но желания есть?

Хмыкаю.

– У какой женщины их нет, желаний?

– У той, которая жить не хочет. Но если они есть…

– Вы психолог?

– Несостоявшийся. Как и врач. Мама очень хотела, чтобы я им стал.

– А вы?

– А я хотел денег. На тот момент когда я учился, врач была не самая высокооплачиваемая профессия. И без особенных перспектив. Так что...Бросил медицинский и пошёл на бирже торговать.

– Успешно?

– Чуть не убили.

Он улыбается, глядя на него тоже хочется улыбаться.

А еще хочется быть свободной. От всего. Просто жить.

Жить?

Мне хочется жить?

– А знаете, чего я хочу?

– Не представляю.

– Сидеть с вами где-нибудь в крохотном кафе на Сицилии, пить кофе, есть канноли или Фрутта Марторана.

– Это что за зверь?

– Марципан в виде фруктов, вкусно. Любите марципан?

– Не знаю... не помню.

– А я люблю... Сидеть, пить кофе, наслаждаться видами, пастой, осьминогами, морскими ежами, дышать морским воздухом, ловить легкий бриз, а потом…