Чтение онлайн

Раньше помогал мужьям, выигрывал все дела, оставляя жён ни с чем. Сейчас помогает жёнам. Также выигрывает все дела, оставляя ни с чем уже мужей.

Связаться, чтобы начать крестовый поход против Доронина и его подстилки.

Вот так.

Жестко.

Бескомпромиссно.

Что ж…

Хочется ему позвонить. Спросить.

Но нет я не буду.

Звонить не буду.

Но спрошу!

Обязательно.

Просто мне хочется смотреть в его глаза.

И еще.. еще кое-что.

На улице встаю в тени, но так, чтобы ветер овевал лицо. Мне нужно высушить слезы.

Мне не нужно плакаты!

Это мне противопоказано.

Вообще мне противопоказано страдать. Это приводит к плохим болезням.

Мне нужно быть счастливой, и я буду!

– Тётя Анечка! Смотрите, у меня новое платье! Красивое!

Малышка бежит ко мне руки раскинув. Не задумываясь принимаю её в объятия.

Это дочь мужчины, которого я любила.

Мне плевать, кто её мать. Пока она еще маленькая, она чистая. Невинная.

Может потом что-то изменится, но я надеюсь, что нет. Надеюсь, что она останется вот такой вот, светлой, милой, открытой.

Только нужно, чтобы вокруг неё всегда были хорошие люди.

Отец.

Чтобы никто не мог причинить боль.

Никогда.

– Аня, извини, я... я не знал. — Буянов говорит тихо. Не знал. Я ему верю. Нельзя знать всё про всех. Не важно.

Нужно на что-то переключиться.

Малышка рассказывает, как она потянула мышцу на тренировке и поэтому у неё сейчас выходные, но надо делать массаж. Еще показывает детскую площадку, которую любит — площадка новая, раньше тут была другая, мои девочки тут уже не играли, а у Анютки играть там сейчас нет времени. Каток.

Смотрю на Буянова, который морщится.

Ему похоже не нравится эта тема катка. Но я не спешу давать какие-то оценки и советы. Мать девочки спортсменка, наверняка сама понимает плюсы и минусы.

Когда-то я тоже мечтала, чтобы мои девочки серьёзно занимались спортом. И фигурное катание любила, и гимнастику, и бальные танцы. Но быстро поняла, что спорт великих достижений — это не про нас и не для нас. Лизе это было до лампочки, ну, походила на гимнастику: растяжка — больно и привет. Фигурное катание: упала — больно, тоже до свидания. Танцы — партнёра нет, толкаться с девочками скучно. Современные танцы — походила, нравилось, но там тоже началось — сборы, конкурсы, надо стоять в первой линии иначе тебя затроллят — до свидания. Настя ходила в бассейн, ей очень нравилось, плавать научилась быстро, как рыбка. А потом начались проблемы с ушами, аденоиды, и я поняла — пас. Не вылезали из болячек. Вот так спорт остался только в очень сильно любительском варианте. Велосипед, ролики, коньки зимой — в охоточку, бассейн, фитнес.

Ну, наверное, это правильно — каждому своё. Не всем становиться Славиными.

Не всем.

Почему-то мне кажется, что большой спорт не Анютина тема. Девочка кажется слишком мягкой, податливой, нежной.

В спорте нужны зубы и когти.

Как у её мамы.

Я не осуждаю.

Это не плохо.

Это просто чья-то чужая жизнь, которую мне не понять, наверное.

Что ж…

– Поедем в зоопарк, пап, да? Поедем?

– Я обещал...
– тихо говорит Буянов и смотрит на меня.

А мне неожиданно так сильно хочется в зоопарк!

Я всегда любила животных И к зоопаркам отношусь нормально, без предубеждения, без этого — звери должны быть свободны.

Люди тоже должны быть свободны, однако ж почти все мы сидим в своих клетках.

Итак, зоопарк.

Шикарные фламинго, лебеди, утки. Слоны огромные.

Белая медведица с медвежатами, у которой всегда ажиотаж.

– Они такие милые, милые, правда, тётя Аня?

Конечно.

– А потом милый вырастет и лапой...
– смеётся Буянов, а я толкаю его локтем в бок.

— ты чего?

И мы смеемся все.

Жирафа кормят.

У парнокопытных ожидаемо специфическое амбре, и мы все носы зажимаем.

В террариум не хочется, в серпентарий тоже.

Серпентария мне хватает и в жизни.

Обезьянки есть тоже очень забавные.

Буянов вспоминает поездку в Тай, где у него наглые обезьяны украли сумку со всеми документами, и потом пришлось лететь в Бангкок и всё восстанавливать.

– Это был треш, у меня тут контракт горит, а я не могу улететь без паспорта!

Поэтому — никаких обезьян!

– Больше ты не летал в Таиланд?

– Конечно летал, я люблю Тай. Есть более крутые курорты, конечно, но там какая-то особенная атмосфера. Там можно просто быть собой. У меня даже была мысль купить в Тае виллу, но... это не то…

– Почему?

– Потому что я еду в отель, один, и живу простую жизнь. Без водителей, охраны и прочего. Хожу в дешевые кафешки, беру Том Ям за сто пятьдесят бат и наслаждаюсь.

– Сто пятьдесят? Там есть такие цены?

– Есть, поедем вместе, покажу где.

– Пап, а я с вами, можно? С вами?

Он смотрит на меня. Я на него. Усмехаюсь

– Конечно, можно!

И конечно, это маловероятно. Ну…

– Обязательно поедем, - говорит он, обнимая меня, словно прочитав мои мысли.

А я... Я вижу удивлённый взгляд Ани.

Черт.

Мы же при ней не вели себя вот так... Опять толкаю Буянова.

– Что?

– Папа, а ты тётю Аню любишь?

– Очень люблю.

Он снова меня обнимает, в глаза заглядывает.

– Разве её можно не любить?

Можно, я это хорошо знаю!

– Нельзя! Она умеет ловить зайчиков!

– Это меня твой папа научил. — я должна была сказать.

– Что? Когда?

– Давно. В прошлой жизни.

– В загробной?

Она смотрит на нас с таким восторженным ужасом, и поясняет:

– Я видела мультик, там была загробная жизнь.

– Нет, не в загробной, малыш, загробная — это немножко другое. — улыбается её отец, поглаживая дочь по голове.

– Ну что, мы всё посмотрели?

– Нет! Мы не были у Катюши!

Катюша — наша знаменитая панда, вернее, дочь знаменитой панды. Родилась в Московском зоопарке. Все жители столицы голосовали за то, как будут звать малышку. Выбрали Катюшу.

Я, кстати, тоже за Катюшу голосовала.

У панд тихо. Похоже они спят. Лежат как две огромные мягкие игрушки.

Аня смотрит на них, надеясь, что будет хоть какая-то движуха, но в вольере тишина.

– Ладно, они устали, спят. Я тоже устала.

– Хочешь спать?

– Не-а... есть хочу.