Чтение онлайн

Когда Дик принес меня домой и я обещала ему в ванной стать его рабыней, я была на все готова, лишь бы найти опору под ногами.

Теперь, когда я получила его покровительство мне больно. Старая жизнь умирает в агонии. Впереди — неизвестность.

Кофе горчит.

Возвращаюсь в спальню и ложусь.

Я чувствую себя в безопасности только здесь. Во сне нет боли.

Накрываюсь с головой.

Влад ушел…

Незнакомый мужчина, с которым я провела всего одну ночь. Самую страшную в жизни.

Он дал мне передышку, но что дальше?

Что будет после развода?

Я оформлю доверенность.

Влад получит, что хочет — деньги Сабурова.

Что будет после этого со мной?

Я не хочу отвечать на вопрос даже мысленно.

Хотя догадываюсь.

Он меня убьет.

Наверное, убьет.

Неизвестность так пугает. Еще один повод уходить в себя, во внутренний мир.

За неделю я совсем теряю счет времени. Из-за спутанных мыслей это трудно. Зачем время в западне или в камере осужденных смертников?

Не спастись.

Не уйти.

Только ждать неотвратимого.

Время идет, а мне все равно.

Я ничего не хочу.

Кроме Макса меня больше не ищет.

С Владом я пересекаюсь не часто.

Еда, душ, вылазки на улице под конвоем — он пытается вдохнуть в меня жизнь, а мне это не нужно.

Я его боюсь.

Но потом я как-то открыла глаза. В комнате были сумерки, спустила ноги с дивана — сама, он не заставлял, кажется, его вообще не было дома — и подошла к окну.

Зима, понимаю я.

Скоро зима.

За окном слякоть, похоже, на промозглую осень. На мрачный ноябрь.

Я здесь уже долго.

И ничего не меняется.

Я все еще жива, все еще мыслю.

Вцепляюсь пальцами в подоконник и жадно смотрю на улицу. Пока я пряталась от жизни, она шла без меня.

Нахожу свой телефон и смотрю входящие.

Были еще какие-то звонки.

Но от знакомых — нет.

Наверное, Сабуров уже всем рассказал, что между нами все кончено. Развелся он со мной или еще нет?

Зато мой продюсер сбросил видео.

На мгновение меня ослепляет воспоминание: как я кричу и извиваюсь на кровати, а меня снимают… Где эта запись, что с ней сделали?

От страха съеживаюсь в комок.

Но Макс прислал что-то другое.

Включаю.

Мелания.

В облегающем черном платье.

У меня было похожее. В той, другой жизни. Комкая у рта край черной простыни, раскачиваюсь, наблюдая, как она выходит на сцену.

Она заняла мое место.

Скоро живот полезет на нос — будет не до сцены.

Каждое движение подруги, слизанное у меня, каждая нота моих песен. Она все украла.

Сраная воровка.

Ты — сраная воровка.

Мои песни, мой муж, моя жизнь.

Слышу, как открывается дверь. У меня за последнее время возник рефлекс, реакция на звуки.

Мой механизм выживания.

Сигнал опасности.

Поворачиваюсь к выходу, неосознанно сжимаясь в комок. Под кожей словно ползают черви. Оказывается, так проявляется последняя стадия страха.

Под простыней я голая.

В последнее время оказалось, что я не могу ходить одетой — меня как будто кто-то касается, а это вызывает истерику. Я сегодня не расчесывалась и волосы спутаны. В последнее время я просыпаюсь, а я затем сижу в кровати, поджав ноги. И больше ничего не хочу.

Ничего.

Я думала, Дик пришел…

Но это сквозняк.

Мелания на экране все пляшет, снимается в клипах, живет полной жизнью.

Моей жизнью.

Хотя на самом деле… Моя жизнь теперь здесь, с Владом Дикановым.

Выключаю телефон.

Подбираю простынь и набрасываю на плечи, как халат.

Иду через комнату.

У меня слабость, какая бывает после долгой болезни. Когда нет сил даже стоять, не то, что идти.

Выхожу в холл.

Тихо и пусто.

Слушаю с замиранием сердца и, убедившись, что в квартире никого нет, чувствую облегчение.

Одна.

Иду через холл, слушая свое дыхание и шелест простыни. Это словно компенсация: сосредотачиваться на мелких деталях после того, как почти потеряла себя.

Сейчас я здесь.

Провожу ладонью по руке, ощущая мурашки. Мне здесь не нравится — не только в квартире Влада, а в моей нынешней жизни. В новой правде.

Я словно без кожи и на оголенные нервы капают горячий воск. Больно все: идти, дышать, думать.

Особенно думать.

Захожу в ванную и стою.

Здесь зеркало в полстены и страшно включать свет. Пускаю в душевой кабине воду. Рука дрожит, одновременно больно и приятно ощущать на предплечье колкие струи воды.

Простынь набрасываю сверху на зеркало и включаю свет.

К счастью, я не вижу, как голая и растрепанная, потерянно стою в центре ванной.

Чисто и приятно пахнет. Значит, в мое «отсутствие», когда я была глубоко в себе, приходила прислуга.

На полке нахожу не только мужские гели и шампуни, Дик покупал мне средства гигиены. Чищу зубы, наконец, замечая, что делаю…

Я как будто была в коме.

Слишком силен оказался удар.

Предательство и…

Все остальное.

Ощущая, что сейчас снова испугаюсь и с визгом сбегу в небытие — останавливаю мысли.

Не помнить — это не чувствовать.

Но если ты не помнишь — ты и не живешь.

И я нашла компромисс.

Сосредоточилась на том, что делаю сейчас.

Сплевываю в раковину и по привычке поднимаю голову. Но вместо своего отражения вижу черный атлас простыни.

Я здесь.

Я здесь…

Умываюсь, нахожу простую расческу Влада, не совсем подходящую под длинные женские волосы. Терпеливо разбираю пряди.

Одна еще красная…

Так до конца и не смылась после клуба.