Чтение онлайн

Остолбенев, смотрю на нее и заживо умираю. Снова просыпается эта черная бездна. И даже жить в настоящем — не помогает, потому что эта долбанная прядь тоже здесь.

Взгляд падает на ножницы.

Наощупь нахожу окрашенную прядь и отделяю от остальных волос. Обрезаю под корень.

Волосы падают на пол.

Надеюсь, обрезаю эту прядь вместе с прошлым.

Я плохо отделила: отрезала красные еще и небольшой пучок темных волос.

Заставляю себя отвернуться и влезаю под душ.

Душевая кабина прогрелась.

Вода неожиданно хлещет по спине, заставив меня вскрикнуть. И этот приглушенный крик становится триггером.

Сначала тихо хныкаю, без слез. Боли так много, она такая желчная, горькая, что я давлюсь ею. Хныкаю, реву беззвучно, уперевшись ладонями в пластиковую стену и зажмурившись.

И никак не могу выдавить из горла настоящий плач.

Не могу плакать.

Если бы я ревела в голос, устроила истерику, стало бы легче. А так я только давлюсь болью.

— И раз… — шепчу я, открывая глаза.

Передо мной расплывается прозрачная стенка кабины, а за ней сине-черный кафель.

— Два, — повторяю, пытаясь вернуться в себя.

Как я ненавижу свою песню…

Все свои песни!

Своего мужа!

Себя.

Меня захлестывает такая ненависть и ярость, что сжимаю кулаки, раня ладони ногтями.

Я ненавижу себя.

Гель для душа пахнет мятой.

Размазываю его по телу, мою волосы. Эти простые действия лишают остатка сил.

Стою под струями воды и просто отдыхаю, закрыв глаза.

Из холла доносится звук и дрожащей рукой закрываю воду.

Так и есть…

Страх накрывает с головой, когда открывается дверь ванной.

Протираю рукой стекло.

— Инга? — долетает хриплый голос.

На пороге ванной стоит Влад.

Смотрит на меня без выражения.

Внутри все сжимается и хочется исчезнуть. Зачем я вышла из комнаты…

Начала приходить в себя.

А это больно. Я как будто иду ободранными ногами по иглам.

Больно смотреть ему в глаза.

Все вокруг меня сейчас — вязкая, пульсирующая боль.

— Надо поговорить, — хрипло бросает Влад.

А я смотрю и молчу…

В глаза врезаются детали: ярко-белая сорочка, небрежно расстегнутый воротник, в руке черный пиджак.

В другой — папка.

— Одевайся, — ее он кидает на раковину. — И выходи на разговор. Сабуров с тобой развелся.

Я не хочу идти…

Сил хватает только на то, чтобы выбраться из душа и натянуть на плечи полотенце. Ноги подгибаются, и я падаю на теплый кафель.

Влад что-то делает в кухне.

Дверь он не закрыл. Вижу отсюда небрежно брошенный на кресло пиджак.

Дрожащей рукой беру папку с раковины.

Свидетельство о разводе.

Задеваю простынь, и она падает с зеркала рядом со мной.

Эдуард развелся со мной в одностороннем порядке.

Перелистываю бумаги, не веря себе.

Они от юриста.

Всю грязь, что от него остается, он поручает специально обученным людям, которые убирают за ним.

Вот и меня им поручил.

Вот и все…

— Инга.

Влад ждет.

Завернувшись в простыню, иду в кухню.

Зачем я на это согласилась?

Дик на кухне со стаканом виски.

Похож на бизнесмена после трудного дня.

Окидывает меня полумертвым взглядом.

— Сама встала. Хорошо. Садись, — со вздохом кивает на стул. — У меня несколько новостей.

Ноги подгибаются сами.

Вопросительно смотрю на Дика.

— Сабуров улетел за границу, — хрипло сообщает он. — Вместе с новой подружкой.

— С Меланией?

Он кивает.

— Это значит, скоро будет сделка. Это ничего, — хрипло сообщает он. — Я ее заблокирую, но мне нужна доверенность. Ты выдержишь встречу с нотариусом?

— Когда?

— Сегодня, — Влад подходит. — Сейчас. Встань.

Я поднимаюсь.

Теплыми ладонями он берет мое лицо и поворачивает к свету. От прикосновений не по себе. Сердце колотится.

— Все хорошо, — хмыкает он. — Выглядишь отлично, все зажило. Ты справишься, Инга? Не устроишь истерику в нотариальной конторе?

— Нет, — выдыхаю я.

При мысли, что придется выйти из квартиры во рту пересыхает. Интересно, если Влад перестанет вытаскивать меня на улицу, я сама захочу выходить?

Столько времени прошло…

Недели две-три. Что там происходит? Я не о Сабурове, не о Дике спрашиваю, о человеке, имя которого даже боюсь произнести… Он оставил меня в покое? Или еще помнит? Вспоминает и ждет новой встречи?

— Я купил тебе платье. Оставил на кровати. Иди, одевайся.

Черное платье лежит на кровати.

Отрезаю бирку, с трудом вспоминаю, где белье и одеваюсь. Крашусь, стараясь подчеркнуть глаза. На зажившие губы до сих пор неприятно смотреть, словно вторым зрением я вижу, что с ними было и всегда теперь буду видеть… Волосы закалываю в низкий пучок, который очень идет мне. Как хорошо, что я отрезала красную прядь. На столе ждут новые брендовые очки.

— Надень их, — просит Влад. — У тебя заторможенный взгляд.

Спрячь все — вот, что он хочет сказать.

Свои глаза.

Все, чтобы выглядеть нормальной.

В холле подает пальто и тонкую черную шаль. Ее я набрасываю на голову. Завязываю по-голливудски.

Улыбаюсь накрашенными губами отражению. Улыбка искусственная, но Дику нравится.

— Молодец, Инга.

В машине мы не говорим.

Я просто смотрю в окно, на огни. Почти стемнело.

Мы вообще мало говорим.

Но когда он тормозит перед шикарным зданием в центре, то не выходит.

Смотрит на меня:

— Я скажу, что доверенности нужны для адвоката по разводам, который будет защищать твои интересы. Чтобы они не придирались, скажу, что ты моя невеста.