Чтение онлайн

51 · Бен

Это не было правильным путём

52 · Люси

На следующий день я вспоминала о руках Бена. Как его оттолкнула.

Это должно было быть не так.

Мои родители были на работе, и гул пустого дома обрушился на меня. Я вышла на патио – небо было солнечно-синим. Синим, как птица, как сказал бы Бен.

Интересно, что делает Бен? Рыбачит и думает о том, что я наговорила.

Я позвонила Ханне.

– Люсиль, - сказала она после того, как я поведала о случившемся, - медовая, тебе надо позволить ему вернуться.

Если б всё было так просто!

Я была готова работать.

В кафе я могла быть лучшей маминой официанткой. Относилась к каждому клиенту, как к гостю. Игнорировала боль и вину. Вину за поцелуй. Вину за облегчение, что Саймон поехал на похороны деда, и его ушибленное лицо мне видеть не придётся.

Все в городе на следующий день прибыли на Великое Открытие. Тами привела Эмили – и та крутилась на новом стуле у стойки. Клейтон приехал – обнял меня и спросил, как там его маленькая преступница. Я его послала, но на самом деле была очень рада видеть.

Мы раздавали пироги и кофе. Мужчина из газеты взял у мамы и Дэниэла интервью. Мы все столпились у красной ленты, мама разрезала её громадными ножницами. Тут была даже ушедшая давно Рита – мама сказала, без неё будет не то.

И позже, в понедельник вечером, явились Бен и Гартри.

Они сидели у барной стойки, и их обслуживала мама. Гартри помахал, когда я проходила мимо.

Я содрогнулась, вспоминая руки Бена на своей спине – и его поцелуй.

– Отнесёшь парням? – Дэниэл указал на две тарелки со специально приготовленным к большому пере открытию новом бургером со сладкими картофельными дольками.

– Парням?

– Да. Бену и Гартри за стойку.

– Я не обслуживаю стойку, Дэниэл, - ответила я. Мой голос дрожал, и я чувствовала себя капризным ребёнком.

– Пэтти забегалась, а я тут. Ну, Люс…

– Ладно, - пошла я на попятную. Я могу.

Когда я принесла тарелки, Гартри заявил:

– Великолепно, Люси! Лучше прежнего!

– Спасибо, - ответила я. – что-нибудь ещё?

Но Гартри уже набил рот сладким картофелем. Я чувствовала на себе взгляд Бена, и когда повернулась к нему, он всё ещё смотрел прямо в глаза, а я и двигаться не могла. Столько боли в его глазах, что страшно было смотреть.

– Люси! – закричал Дэниэл с кухни. – Заказ!

Я отвернулась, прежде чем Бен увидел мои слёзы.

Три дня спустя вернулся Саймон.

Когда я пришла домой с работы, папа сказал:

– Заходила Шэй. Сказала, Саймон очень расстроен и просила, чтобы ты зашла, когда сможешь.

– Хорошо, - пробормотала я. – Конечно.

Я схожу. Разумеется, схожу. Саймон всё ещё мой парень – и он страдает.

Так или иначе, я всё равно собиралась скоро с ним поговорить. Это трудно в скорби, но я должна с ним порвать.

Теперь я знала, как себя чувствовали люди вокруг меня.

Я прошла по траве между домами, и Шэй открыла дверь.

– О, Люси, - она прижала меня к груди. – Спасибо, что пришла.

– Сочувствую вам, Шэй.

– Саймон внизу. Он будет очень раз тебя видеть.

Что-то в её голосе говорило мне, что она хотела попросить меня отыскать способ ему помочь.

Я не знала, как. Но знала, что печаль – жуткое бремя.

Саймон спал на первом этаже. Я не бывала здесь этим летом, не ступала и ногой, но хорошо ориентировалась у Кларков. Дверь была закрыта, так что я постучала. Он не ответил, не пригласил войти, но я открыла дверь и медленно ступила вперёд.

В комнате было темно, только ярко светились неоновые часы над комодом. На столе играл Айпод – Пинк Флойд. В углу валялась горка одежды, а на тумбочке возвышалась стопка книг Стивена Кинга в мягкой обложке.

Саймон обхватил себя руками и спал.

Я шагнула к кровати. Его волосы в привычном беспорядке, ушибы – и такое спокойное лицо… И не узнать, что умер кто-то важный для него, что его душа увядает от горя.

Я знала, на что это походило. Знала, что он чувствовал, и придвинула к кровати офисное кресло. Музыка изменилась на незнакомую песню, полную меланхолии и боли.

Как и всё в этой комнате.

Саймон пошевелился, содрогнулся, открыл глаза и увидел меня.

– Люси, - прошептал он, - я тебя ждал, - он протянул руку и коснулся моей кожи своим теплом.

– Мне так жаль твоего дедушку, Саймон…

Он кивнул, и глаза его наполнились слезами.

– Я всё ещё не верю, - пробормотал он, попытался сесть. – Даже после похорон.

– Нет, спи. Я останусь здесь.

Он улыбнулся, но не той привычно широкой улыбкой.

Ему было больно.

– Ты знаешь, да? Знаешь, как это?

Я кивнула.

– Я рад, что ты здесь, - он подвинулся, освобождая место для меня на кровати, и я легла рядом и положила руку ему на грудь. Я чувствовала жар и биение сердца – и он повернулся ко мне лицом. – Спасибо.

Меня здесь быть не должно.

…Вскоре он провалился в сон.

Я помнила, как после смерти Трикси не могла встать из постели, так горе измучило моё тело. Пока я спала, я не думала. Не думала о смерти Трикси и словах Бена. Пока я спала, я не тонула в горе, и дни текли на автопилоте – и я молилась проснуться и потерять в дремоте боль.

Саймон бормотал слова, которых я не могла разобрать. Я перебирала пальцами его волосы.

Я позволила ему спать. Утешиться.

Следующий раз будет другим.

53 · Бен

Сегодня на курорте было тихо – на этой неделе тут не оказалось детей. Кто-то арендовал понтон на целый день. Сёстры с дочерями устроились на шезлонгах на пляже. Я болтался в доме, ждал, пока кто-то придёт играть в бильярд или купит закуски, но желающих не прибавлялось. В три часа дня я закрыл дом, собрал мусор, а после отправился к Луну, чтобы убраться там.

Лун – это наша самая маленькая комнатка, с маленькой ванной. Обычно на курорте разбирают все места, но Лун в этом году остался пустовать. Джон планировал добавить чердак, потому на последние две недели лета эта комнатка закрылась на ремонт.

Вот что мне надо. Тихое место и одиночество.

Люси сегодня не было.

Я видел её в кафе в понедельник вечером – и от того стало особенно плохо. Я вспоминал, как она меня оттолкнула, когда я поцеловал её, то, что сказал Саймон на празднике Ханны…