Чтение онлайн

– Достижение мы сопрем, да пока на конвейер поставим, да еще наше качество добавим, много ли от него толку останется, - оспорил тесть.

– А южное направление, - настаивал я, - насколько оно перспективное! Через юг, где нефть и мусульмане, мы можем весь Запад за яйца ухватить и свой нефтяной вывоз удорожить в несколько раз, как после арабо-израильской заварухи семьдесят третьего года.

– Да только на этом южном направлении и обломаться - раз плюнуть. Мусульмане - это тебе не европейцы с их политесами. Сколько англичане намучились с афганцами и арабами, а? Для кощея Хомейни мы после Америки дьявол номер два. У нас своя коллективность, у них своя, вот то и страшно. Не трепыхайся, Глеб. Председатель основал Пятерку, это его любимое детище. Бровастый будет слабеть, Председатель крепчать, как самый умный, а Пятерка разбухать во все стороны. Работа здесь не надрывная, условия для твоего роста благоприятные, в Москву и так тебя переведем через годок. Ты только с подружками не переусердствуй, в этом деле не стремись выйти в стахановцы...

Однако, я напирал и тесть Константин Матвеевич, горестно вздыхая, согласился как-нибудь пособить.

– На свою головку, сынок, на свою...

Но я знал, что на свою головку найду злоключений и в Пятерке. Врачиха Лиза Розенштейн выматывала меня как умела, причем делала это непроизвольно и бессознательно. Не раз я вспоминал, что слово "лиз" на научном языке означает распад, растворение.

После 10 марта докторша уже не пыталась отвертеться от меня. Что она питает ко мне какие-то теплые чувства, нельзя было сказать даже с большой натяжкой. Мое полувыпадение из окна Лиза даже не посчитала приступом совестливости у лютого опричника. Лишь неким изъязвлением гордыни и испражнением самурайского комплекса. Дескать, последним способом достижения хотя бы моральной победы над врагом у приверженцев буси-до является публичное харакири.

Но я Лизавету все-таки заинтересовал. И в кое-каком плане теперь заменял сбежавшего от хлопот Костю Сючица. Ну, а она мне - всех баб без исключения.

Те секс-волны, которые пробирали меня при первых прикосновениях к Лизке, значительно ослабели, однако биологическое притяжение - какие-то феромоны-аттракторы, память от предыдущих воплощений?
– непреклонно укладывали меня в кровать именно к ней.

Заброшенная Надюха регулярно нынче ходила "за спичками" к соседке, а вернее соседу с первого этажа, ветерану-подводнику по имени Василий, которого в сорок лет списали "за борт", на пенсию. Несколько лет назад, когда он вылезал из своей субмарины, его смелую башку примял неурочно упавший люк. И с тех пор вся сила из-под фуражки уходила в "корешок", которым бравый моряк обслуживал всех жаждущих дам из нашего и соседнего многоквартирных домов.

Виталию Афанасьевичу Сайко я предоставил все, что насобирал и откомментировал на мистическом участке своей работы. А где-то пару месяцев спустя он высвистал меня к себе и задушевно сказал:

– Одному дедуле из специнститута, который с удовольствием забрал все твои откровения, теперь понадобились консультации. Переводчики с любого языка, сам понимаешь, у нас имеются, но это роботы, натасканные на технические, военные и прочие современные тесты, они не улавливают многозначия темных мистических слов. Обращаться же к сторонним востоковедам из университетов и академии наук нам не резон. Они могут неверно понять наши предложения, да и нам придется каждого знатока подолгу проверять на предмет возможной неверности, то есть утечки информации. А ты все-таки свой специалист.

– То есть, ручной и карманный... Я рад постараться, только вам надо договориться с моим начальством, чтобы оно перераспределило силы. А то ведь у меня в ящике дела, которые пылиться не могут. Например, по поводу надписи в сортире: "Ленин - поц".

С моим начальством Сайко согласовал переброску на другой фронт. Последним из командиров, скрепя сердцем, сапогами и другими деталями, дал свое майорское добро Безуглов.

Специнститут КГБ гнездился в одном из домов стиля "модерн" на Петроградской стороне. Воздвигал его какой-то чудаковатый купец, который, видимо с бодуна, почитывал фольклор и прочую лабуду. Поэтому нанятый им архитектор старался подражать снаружи готическому замку, а внутри кносскому лабиринту с добавлениями из сказок про Кощея. По-крайней мере, из этого здания самостоятельно, да еще живым, я никогда бы не выбрался. Однако внизу, возле поста, оснащенного телемониторами, меня встретил человек в белом халате, отличающийся крепким телосложением, - похоже, что работник двойного назначения, - который и проводил к тем самым ученым, которым я потребовался.

Научная общественность встретила меня в просторной лаборатории со сводчатым потолком и колоннами а-ля фаллос.

При взгляде на главу проекта я сразу освежил в памяти прорицание Фимы - глаза "как лед", а в имени звучит северный ветер. Действительно, доктора наук звали Бореев, что напоминало о полночном студеном ветре Борее и всяких гипербореях. К тому же один его глаз был выцветшим бледно-голубым, то есть ледяным. Впрочем, второе око оказалось вполне насыщенного цвета, а сам мудрец - щуплым, малость сгорбленным, заводным и немало напоминающим Милляра в роли бабы-яги.

В лаборатории, заставленной терминалами, принтерами, какими-то малопонятными приборами, - как мне показалось геофизического назначения, ничего не говорило и даже не нашептывало о мистике.

– Ну, как удивление есть?
– поинтересовалась "баба-яга", - что людям вроде нас понадобилась мистическая литература.

– Мистика учит нас ничему не удивляться. Допустим, сейчас дунет ветерок и вы вместе со всей этой аппаратурой превратитесь в колдунов, демонов, чертей с котлами, и так далее.

"Баба-яга" поняла, что я шучу и приветливо осклабилась.

– Вы - геофизики?
– решил выяснить я.

– По профессии да. Если точнее, мы занимались естественными магнитными полями...
– Бореев, разведя руки, как бы погладил линии земного магнетизма.

– И вдруг вы решили, что в разных талмудах посредь всяких нелепостей об эманациях некой высшей энергии, вы обнаружите верные сведения о прежнем положении магнитного полюса или нахождении магнитных железных руд?

– Мы решили, молодой человек, что рассуждения об эманациях высшей энергии не более нелепы, чем какие-нибудь новомодные физические гипотезы о суперстрингах, - вежливо осадил меня ученый Бореев.

Я постарался легким кашлем выразить свое недоумение при изречениях столь далеких от правоверно-диалектического материализма. Я обязан был это сделать. "Баба-яга" бдительным ухом заметила мое натужное покашливание.

– Полковник Сайко говорил мне, что у вас имеется масло в голове. Это приятно. И кроме того вам можно доверять. Что тоже немаловажно... Ведь наша работа носит не только научный, но вдобавок идеологический характер.

– Так вот, капитан Фролов, советская коммунистическая идеология еще не сформировалась, - это произнес не Бореев, а один из его помощников, видимо "зам. по идеологии".
– Кое-что сделал Маркс, кое-что Ленин, Сталин, но все это годилось для задач своего времени и осталось, так сказать, лишь в виде символов веры. Но есть то, что глубже догматов...

– У кого есть? Не хотите ли вы сказать, что некоторые партийные идеологи дома вещают одно, а на работе другое? Одним, значит, палочка от мороженого, другим сладкое эскимо?
– напрямую атаковал я.

Мне пришлось это сделать, потому что я все время думал, кому попадет за дерзкие "идеологические" слова. Мне, за то, что слушаю, или им, за то, что говорят.

– Мы ценим чувство юмора, - солидным голосом заявил Бореев. А помощник опять давай бубнить свою "крамолу".
– Советская идеология еще только созревает. Это как бы крем, который пока сокрыт коркой из догм. Новая идеология фактически зародилась после поражений первых лет войны, когда власть догматизма в нашей стране начала слабеть. Тогда мы, наконец, смогли мало-помалу делать победы, ядерное оружие, ракеты, атомные станции. Сейчас же настало время для прорыва скрытой советской идеологии к свету. Ключевое слово в ней - гармония. Та гармония членов и органов, которая существует в здоровом теле. Это, разумеется, пока лишь идеал далекий от жизни.

Между прочим понятно, почему "крамолу" изливает именно помощник Бореева. Если я окажусь более зашоренным, чем им хочется, то руководитель проекта сможет сослаться на острый приступ шизофрении у своего подчиненного.

– А может вы имеете в виду ту гармонию, которой может похвастаться любой пчельник, термитник или муравейник?
– решил высказать я здоровый скептицизм.

– Молодой человек летает мыслью по древу, начало нашей совместной работы действительно связано с изучения ориентации термитов в магнитном поле Земли, - довольно одобрительно произнесла "баба-яга".
– А вообще природа едина, капитан Фролов. От биологического до социального один шаг.