Чтение онлайн

Хотя так даже лучше. Тени от деревьев и домов красили город в привычный серый цвет, что так удачно сливался с серым писательским костюмом. Так что до Думской улицы Николас дошел без приключений. Даже не ощутил слежки. Видимо, остроносый и круглолицый сегодня устроили выходной. Писатель улыбнулся. Маленькая победа над одной из загадок Мастера принесла отличное настроение.

Этим утром под напором писателя он наверняка признается во всех своих грехах и выдаст подельников. Возможно, Мастер не планировал убийства, но судьба распорядилась иначе. И теперь ему страшно, ведь сыщики обязательно найдут доказательства вины. Поэтому он без лишних вопросов согласился отдать фотографию.

Ведь у Николаса было преимущество. Он знал их секрет. А значит, имел право потребовать с него трафарет — стекло с негативом.

Время шло, и назначенный час — рассвет — уже давно минул, но Мастер так и не вышел. Он мог запросто обмануть писателя. Такой поступок, скорее всего, был для него нормой. Все его сеансы — один сплошной обман.

С каждой последующей минутой писатель все сильнее сомневался. В конце концов он решил, что зря доверился и прождал все утро. Но уйти ни с чем он не мог. Нужен был трафарет, чтобы доказать собственную невиновность и направить сыщиков по верному следу.

Николас подошел и проверил дверь черного хода. Открыта. Очередное везение? Вчера все получилось. Ну, почти все. Он незаметно проник и так же незаметно покинул ателье. Тем более он знал, в какой комнате стоит камера и проявляют снимки. Там же должен храниться трафарет.

Однако нерешительность росла. Почему вот уже во второй раз дверь не заперта? Возможно, его втягивают во что-то дурное либо приготовили ему ловушку.

За дверью послышались шаги. Николас едва успел спрятаться за ближайшую колонну, выступавшую у правой стены дома, когда из черного хода вышли двое. Выглядывать писатель не стал, сомнительное укрытие едва спасало его, но по голосам легко догадался, кто говорит.

— И главное, об этом никто не должен узнать! — сказал строгий женский голос. Явно говорила Людмила Матвеевна.

— Само собой. Очередное убийство. И хуже всего то, что мы упустили главного подозреваемого, — ответил второй голос — мужской. Звучал он устало.

В нем писатель узнал Лаврентия Павловича.

— Упустили? — возмутилась Людмила Матвеевна.

— Я не стал говорить об этом, но Николас Райт сбежал прошлым утром…

Женщина охнула от удивления.

— Значит, он мог проникнуть и задушить Мастера, — голос ее дрогнул. — Простите, не могла даже представить, что увижу его мертвым.

Новости шокировали писателя. Кто-то убил Мастера и теперь, что весьма логично, главным подозреваемым оказался писатель. Ведь его не было в квартире околоточного надзирателя в ночь убийства. Прекрасно. Николас от досады закусил губу — его план рушился с каждой секундой. Оставалась одна надежда — отыскать трафарет.

— Не переживайте, по его следам идет сыщик Фролов, так что рано или поздно мы изловим убийцу и, поверьте, добьемся справедливости, — с напускной важностью ответил Лаврентий Павлович.

— Но как же быть с камерой? Она стоила больших денег!

— Отыщем, — постарался успокоить ее надзиратель.

— Наверняка ее выкрал писатель. Федор сказал, что он выказал неподдельный интерес к съемке.

— Вполне возможно…

Камера пропала. Вероятно, и все трафареты тоже.

Шансов раскрыть заговор у писателя не осталось. Да и зачем? Теперь, когда его главный подозреваемый скончался. Хотя… Может быть, еще не все потеряно.

— Еще один момент, — сказала Людмила Матвеевна и, видимо, что-то достала и протянула Лавру. — Мастер хотел отдать вам лично.

Как же хотелось Николасу выглянуть и увидеть, что она держит в руках.

— Что это? — обнадежил писателя Лаврентий Павлович.

— Увидите сами, — ответила Людмила Матвеевна, чем разочаровала писателя.

Затем они расстались. Лаврентий Павлович ушел, что-то ворча себе под нос. Строгая дама скрылась за дверью и закрыла ее на засов. Это стало понятно по скрипу металла. Николас для надежности досчитал до ста и вышел из укрытия.

Дела складывались паршиво. Следовало все начать заново либо явиться с повинной к околоточному надзирателю. Тем более что за писателем по пятам следует агент сыскной полиции.

От дурных новостей голова налилась свинцом — верный знак приближающегося приступа. Никогда еще не случалось так, чтобы недуг одолевал писателя днем. Но, вероятно, сказались недосып и тревога.

Николас проверил карман пиджака — опиум лежал внутри. Пару часов назад он думал о том, чтобы расстаться с ним навсегда, и даже хотел бросить флакон в Неву, но благо передумал. Так что он даст себе шанс в надежде, что приступ пройдет стороной. А если станет совсем невмоготу, то… Он отбросил эту мысль, пока оставались силы.

— Николай! — Голос вернул писателя из размышлений. Он повертел головой и понял, что не заметил, как дошел до центральной улицы.

Окрикнул его Михаил Юрьевич, который стоял по другую сторону дороги и махал рукой.

— Я здесь! — крикнул он.

Михаил Юрьевич спешно перебежал дорогу. Он не смотрел по сторонам, так что чуть было не угодил под телегу, благо лошадь оказалась умней и вовремя остановилась.

Николас скривил подобие улыбки — видеть этого странного человека ему не хотелось.

— Что же вы стоите с кислым лицом? — спросил Михаил Юрьевич, подойдя ближе.

— Разобрались с призраком? — ответил вопросом на вопрос писатель.

— Почти, — улыбнулся Михаил Юрьевич и хлопнул писателя по плечу. — Взбодритесь, друг мой. Что-то на вас совсем нет лица.

Николас жеста не оценил. Мужчина с рыжей торчащей во все стороны бородой явно пренебрегал нормами этикета. К тому же удивительно встретить его здесь, недалеко от ателье, где убили Мастера.

— Где вы были? — спросил писатель.

Михаил Юрьевич почесал бороду.

— Вы что, решили мне устроить допрос? — Он еще раз хлопнул по плечу. На этот раз сильнее. Затем улыбнулся во весь рот. — Шучу! Вы сами на себя не похожи, Николай!

Писатель молчал. Он так и не получил ответа на свой вопрос. Видимо, Михаил Юрьевич понял это.

— С нашей прошлой встречи я занимался своими делами, но также наведался к нашему общему другу в надежде, что смогу убедить его помочь мне.

— Что же он ответил на вашу просьбу?

— Ничего. — Михаил Юрьевич пожал плечами. — Меня даже не пустили к нему.