Чтение онлайн

— Что вы делаете в моем шкафу?

— Прячусь, — также тихо и спокойно ответил Николас, хотя внутри чувствовал себя иначе.

— Выходите, — сказал Мастер. Фраза прозвучала чем-то средним между просьбой и приказом.

Писатель покорно вылез из шкафа.

— Боюсь, вы в большой неприятности, — сказал Мастер.

— Что происходит? — спросил Николас.

Говорили они, не повышая голоса, так, чтобы слова гасли между ними и не долетали до посторонних.

— Не сейчас. Я дам вам уйти, только забудьте все, что вы слышали и видели. Для вашего же блага.

Мастер подошел к двери и приложил ухо. Тишина.

— Раз вам удалось проникнуть в мою комнату незаметно, значит, сможете также незаметно ускользнуть. Но если вы попадетесь… — Он открыл дверь. — Вините только себя.

— Мне нужен снимок, — сказал Николас, надеясь на то, что удача все еще с ним.

— Исключено! С этим покончено!

— Вы не так поняли…

— Это вы не так поняли, — перебил Мастер. — Я даю вам шанс, а вы теряете драгоценное время.

— Почему вы мне помогаете?

— Потому что завтра я сбегу из этого проклятого места, я больше не намерен играть роль загадочного Мастера.

Новость ошарашила писателя. Но в то же время подарила ему новую версию, которая упорядочила догадки в голове.

— Но я не могу уйти с пустыми руками, мне нужна фотография.

Мастер задумался.

— Ранним утром, до восхода солнца, ждите меня у черного входа, я отдам вам снимок. После чего вы меня больше не увидите.

Все складывалось удачно.

— Спасибо. — Николас протянул руку, Мастер пожал ее.

— Бегите.

И писатель побежал. Сегодня ему невероятно везло. Он легко покинул фотоателье тем же путем, каким пришел.

Всем сердцем надеюсь, что не придется отправлять это письмо и я не задержусь ни на один лишний день. Потому как чем дольше я нахожусь в Петербурге, тем хуже обстоят дела. Но я не в силах отказать себе в написании письма. Во время написания мои мысли приходят в порядок. И я могу видеть картину со стороны, да и когда-нибудь я, может, составлю из писем собственные мемуары. Не шутка ли? Хотя почему бы и нет?

День начался странно. Побег писателя удивил меня куда больше, чем Лаврентия Павловича. Тот даже не сразу сообразил, что узник бежал. Сначала он решил, что Николаса уже забрали на допрос, потому просто пожал плечами и извинился передо мной. Но так даже лучше. Ведь благодаря этому я оказался вне всяких подозрений, и меня, признаюсь, это успокоило.

Он вернул мне книжки, с которыми был Николас в день, когда его арестовали, и даже не спросил меня зачем. Но я все равно сказал ему, что их следует вернуть в библиотеку. В ответ околоточный лишь кивнул.

Скажу Вам, дорогая Елизавета Марковна, я тревожусь о состоянии Лаврентия Павловича. Человек он хороший, да и долг выполняет свой ответственно. Но сегодня он явно был не в себе. Что, конечно же, играет нам на руку. И надеюсь, позволит довести до конца все задумки писателя.

Кстати, о них. Мне пришлось знатно побегать по городу, и скажу, не скрывая гордости за себя, я лишь однажды воспользовался каретой. Погода, пусть небо и затягивали тучи, мне в этом благоволила. И, несмотря на то что моим ногам непривычно и тяжело, особенно по утрам, я давно не чувствовал себя таким живым.

После визита к Лаврентию Павловичу я посетил телеграфную станцию, где связался с издательством. Моего краткого объяснения оказалось достаточно, так что, когда я перешел к просьбе, они не задавали никаких вопросов. Их устроило то, что писатель приступил к книге и ему срочно нужна информация об отставном штабс-ротмистре двенадцатого драгунского полка некоем Михаиле Юрьевиче. Мой запрос они приняли, но обещать мне ничего не стали.

Следующими в моем списке были Савелий и Настенька. Я хотел как можно скорее навестить их, потому что в прошлый вечер мы расстались на грустной ноте. К этим двоим я пропитался искренней симпатией и по-отцовски посоветовал бы девушке выбросить из головы проблемного писателя и обратить внимание на врача.

К сожалению, настроение в их квартире ни капли не улучшилось. Как рассказал мне Савелий, Настя не спала всю ночь. А из-за стенки ее спальни доносился плач. Я передал записку и, воспользовавшись тем, что остался с девушкой наедине, побеспокоился о ее здоровье. Как оказалась, ночью она лила слезы не о себе и том вопиющем случае, а о писателе и его беспричинном аресте.

В мою голову пришла блестящая идея. По крайней мере, в тот момент мне так показалось. Когда Савелий принес и вручил мне мешок, набитый всякими железками, я отказался его брать. Мне даже не пришлось его обманывать, ведь у меня еще был список обязательных покупок, который составил Николас. Так что этот мешок мне никак не унести. Поэтому я предложил навестить меня вечером и принести все, что попросил писатель.

Савелию моя идея явно не понравилась, но он ничего не сказал. Спросил лишь, зачем Николаю в тюрьме весь этот хлам. Я ответил, что не знаю. Но я, и правда, не понимал замысел писателя, но чувствовал, что тот поступает верно.

Последнее поручение вынудило меня посетить такие места в столице, о которых я и не подозревал.

Самым удивительным для меня оказалось знакомство с Чиколевым Владимиром Николаевичем, членом товарищества «Электротехник». Я разыскал его в Соляном городке, где он читал лекцию об электричестве. На мой взгляд, умнейший человек. К тому же автор научных трудов и книжных изданий. Между делом я обмолвился о нашем издательстве — Владимир Николаевич обещал подумать.

К просьбе писателя он отнесся с уважением. Даже поинтересовался целью его опыта, но я, к моему стыду, ответить ему не смог. В завершение нашей беседы он вручил мне лампу накаливания, похожую на стеклянный шар. За нее он попросил пятьдесят рублей. Пятьдесят! Вы представляете!

Благо я не выкладывал писательский аванс. Так что, раз траты по нужде Николая, я заплатил из его средств. Но все равно в моей голове не укладываются такие расходы.

Домой я вернулся к вечеру и не узнал своей квартиры. Писатель превратил ее в настоящую мастерскую. Всю мебель из спальни он вынес, а окна внутри заставил так, чтобы в комнату не проникал свет. К моему ужасу, в стене между комнатами он проделал дыру размером с мою голову.

Николас пообещал, что как только он закончит свой эксперимент, то вернет все на места, но я видел эту дыру. Так что прекрасно осознаю грядущие проблемы с домоправителем.

Мне удалось собрать практически все из списка писателя. Многих вещей я не знал и покупал их, доверившись торговцу. Так что неудивительно, что меня облапошили и не положили «очень важный элемент». Так его назвал Николай. Благо, что в книге, которую я принес от Лаврентия Павловича, он вычитал другой способ, для которого нужны были яичные белки.