Чтение онлайн

Весь остаток дня он старался улучить момент для разговора с канцлером наедине - намеренно держался к Эрику поближе, невзирая на многозначительные взгляды Деборы и недоумевающие - Клары. Однако удобного случая так и не представилось: Эрик с наслаждением плавал, со вкусом ел, нужды удалиться от общества, кажется, не испытывал и благостно отмалчивался, так что к вечеру Отон потерял всякую надежду. Толику нужных сведений, как водится, он получил чисто случайно, когда солнце уже спряталось за верхушки высоких кустов и довольные апостолы засобирались обратно.

– Ну что, Отон, не боитесь? Сегодня приезжают наши хозяева.

Отон вежливо покачал головой.

– Смотрю на вас и не боюсь. Вот только трудно иногда отличить сон от яви.

– Мой ответ: и то, и другое иллюзорно. Например, вчера вы видели светлый сон про взаимную любовь, а сегодня вас преследует кошмар безответной. Оказывается, вы променяли одни иллюзии на другие, толком не заметив этого...

– Вы мое полотенце не видели?
– встрял подошедший Мишель. Мелиодис пожал плечами.

– Значит, - Отон нахмурился и сделал вид, что размышляет над словами Эрика, - если я, предположим, увижу человека, как две капли воды похожего на мейстера... мне следует считать это грезой или объективной реальностью?

– Есть такой человек, - без улыбки ответил канцлер, - а вы уже как будто его встречали, а?

У Деборы, настороженно косящейся на Отона, при этих словах округлились глаза.

– Его зовут Голем, - докончил Эрик.

– Голем?
– заинтересовался профессор.
– Почему?

– Я тоже слышал про что-то этакое, - рассеянно сказал Мишель, - но подробностей не знаю.

– История проста и безыскусна, - обратился ко всем канцлер.
– В начале 90-х годов мейстер якобы пытался сотворить живое существо из неживой, то есть, из неорганической материи. Плодом опыта и явился тот, кого он окрестил Големом, но на эту тему у вампиров своего рода табу, поэтому упоминания о нем я слышал нечасто. Говорили, будто весь разум Голема умещается в кончике ногтя Эрнё, а сердце - в одном волоске Филиппа. Не знаю, какое тут правильное толкование... Возможно, мейстер и Граховски вместе создали этого монстра, а, возможно, в нем настолько мало разума и чувств, что сплетники подобрали единственно верную метафору для его характеристики.

– Разве он опасен?
– встревоженно спросила Дебора.

– Если верить еврейским легендам, - проинформировал профессор Глаукер, страшен он лишь тогда, когда неуправляем. Еще известно, что Голем не имеет души, не способен выходить за пределы дома, который охраняет, и лишен дара речи.

– Брр!
– актриса передернула плечами.
– Звучит жутковато.

– Тем не менее этого болванчика никто из нас не видел, - подытожил Мелиодис, - а слухи... слухи могут ошибаться.

– Да, вот взять для примера байку о Тараканьем царе, - с бледной усмешкой подтвердил Марк.
– В Марселе незадолго до второй мировой войны расплодилась уйма тараканов. А, надо сказать, среди вампиров бытует легенда о древнем повелителе бессмертных, приход которого всегда сопровождался нашествием этих насекомых.

– И что?
– сказала Клара, оторвавшись от сборов.

– Вокруг этого события накрутили массу самых невероятных слухов; Эрнё пришлось распутывать их как детективную историю. В двух словах, никакой это был не пращур, а полумафиозная группа марсельских вампиров, которая таким образом пыталась захватить контроль над городом. С тех пор мейстер терпеть не может тараканов...

– А я-то думал!
– разочарованно протянул Мишель.

Марк поднял к небу указующий перст.

– Это я к вопросу о рождении легенд. А полотенце твое, Савари, я видел висящим на ветке на том берегу.

– Стивенс! Руки оторву!

– Пошли хозяев встречать, - проворчал Томас Глаукер.

"...Известно, что некоторые торговцы цветами, в погоне за модой и экстравагантностью, подкрашивают воду, в которую ставят белые розы, либо питают раствором меди корни этих растений, так что роза, постоявшая в такой воде либо произросшая на такой почве, приобретает удивительный синий оттенок. Так человечество стремится переделать Природу, из лона которой оно когда-то вышло. Роза остается розой, но приобретает значение невозможного; природа изменяет природу; природа облагораживает природу. Такая роза вряд ли окажется жизнеспособной, и чем менее она жизнеспособна, тем более ценной, символически насыщенной и в то же время тем более эфемерной делается она в наших глазах. Однако объяснение этого лежит не в области кощунственных устремлений человека, но каждый из нас в глубине души верит, что невозможное - всего лишь потенция вероятного, и что где-то, на этом свете или на том, определенно произрастает истинная синяя роза..."

Отон вяло перелистнул еще пару страниц, исписанных мелким угловатым почерком, потом вернулся в начало цитаты и прочел подзаголовок: "Неизвестный последователь Р. Штайнера". Мысль, высказанная во встретившемся отрывке, показалась ему неглубокой и бесполезной, однако совпадение пережитого и прочитанного заставляло его снова и снова утыкаться взглядом в плоский тетрадный лист. Тетрадь подвернулась ему в хозяйственной подсобке, негласно считавшейся царством Бендика-старшего, - запыленная, она лежала на углу верстака между торчащими вертикально черенками лопат, мотыг и грабель, в обществе молотка, точильного камня и старой железной лейки. Но почерк в ней был не отцовский.

– Что, озадачен?
– стоило подумать об отце, как Джас возникал поблизости.
– Этот цитатник подарил мне Эрнё. Когда-то он выписывал туда мысли, которые не могли заинтересовать его, но могли, как он чувствовал, пригодиться кому-то другому. А теперь я делаю то же самое.

Джас взял из рук сына тетрадку и окинул страницу беглым взглядом.

– Хмм, - сказал он.
– Что ты об этом думаешь?

Отон помедлил в нерешительности - и, собравшись с духом, вкратце пересказал свое недавнее приключение. Джас молчал, сосредоточенно слушал и периодически кивал головой, словно рассказ Отона подкреплял его мысли.

– Так, говоришь, это были синие бутоны?
– спросил он, когда повествование сына закончилось.

– Я говорю, что мне они показались синими, - раздраженно откликнулся Отон, обеспокоенный тем, что после упоминания о необычных цветах огонек интереса в глазах Бендика-старшего разгорался все ярче.
– Отец, неужели ты веришь в эту чепуху?

Джас потряс в воздухе тетрадью.

– Ты имеешь в виду это? Как сказать... Наверное, ты заметил, что совпадения не бывают случайными. Каждое совпадение ведет нас к какой-то необходимой цели в будущем и одновременно подсказывает нам, что мы на верном пути. А цепочка совпадений дает сигнал, что мы уже недалеко от своей судьбы.

– Но это абсурд!
– горячился Отон.
– Роза не может быть синей, это невозможно.

– А чем вампир отличается от такой розы?
– спокойно, даже ласково возразил Бендик-старший.
– Его существование тоже невозможно, и тем не менее он стоит перед тобой. Вампир распаляет глаза смертных своей красотой и необычностью, но попробуй подкрасться поближе - его клыки, его шипы вонзятся в каждого, кто приблизится к познанию того, что мертво и потусторонне. Только среди бестелесных тел, только среди живых мертвецов и способна расцвести призрачная, мистическая роза, цветок-искушение...