Чтение онлайн

– Вот оно как, – очень тихо проговорил (или подумал?) Вейдер.

– Враг.

– Как это честно: полюбить врага.

– Честно – пойти за ним, и разделить его дело. Поверить. Не играть. Может быть, первый раз в жизни. Но я не ошиблась. Откуда-то знаю, что не ошиблась.

– И нет ни одного сожаления? – еле слышно задать вопрос.

– Нет и не будет.

Глаза в глаза. Плыть в отражениях. Переплести пальцы. Ладонь в ладони.

Ни одного сожаления. Откуда я это знаю?

Даже если б нам оставались последние сутки,

Даже если бы ты был смертельно болен, и мне угрожала инфекция,

Даже если бы завтра – расстрел.

Я женился на прекрасной женщине по взаимной любви. Но в каждой идиллии все равно есть «темная сторона». В нашем случае такой стороной оказалась политика. Наверное, я просто не понимал, как много значила для нее Республика. Мне-тогдашнему ведь было безразлично, как будет зваться правящий режим – главное, чтобы он был эффективным. Частично, это остается и сейчас... но лишь частично. Оттого, что построено твоими руками – обидно рушить даже по необходимости. Так что, возможно, сейчас я лучше понимаю ее мотивы. Однако это уже ничего не меняет. Думаю, что, даже приди это знание тогда, я все равно бы выбрал Империю. Просто был бы аккуратнее в высказываниях... а может быть, и нет. Рыцари часто называли меня человеком контрастов, имея в виду «у него нет дипломатичности в вещах, которые он считает действительно важными». Так что, весьма вероятно, в тот момент мне сложно было бы ограничиться полумерами. Сейчас – да, но ведь люди меняются. Хотя это дело прошлое и – на данный момент – несущественное. Как и всё, что нельзя изменить. А тогда главное препятствие заключалось в том, что моя супруга почему-то не сочла мои политические пристрастия осознанным выбором. Она испугалась – и пошла по пути наименьшего сопротивления. Решила, что дело в дурном влиянии Императора... и нашла того, кто «повлияет хорошо». Как будто я – несознательный малыш, которого следует «правильно воспитать» – и все сразу исправится. Наверное, так думают все сверхзаботливые матери, не выпускающие сыновей из дома... если так, то я понимаю основателей Ордена, сознательно убравших из воспитания семью. Хотя и не до конца, ибо упомянутые джедаи не всегда следовали духу кодекса, но я отвлекся. Возможно, на ее мотивы действительно повлияла наша разница в возрасте. Она ведь знала меня ребенком, и в сложной ситуации эти чувства вполне могли всплыть на поверхность. Говорят, женщинам вообще свойственно видеть в мужчинах детей, а, может, свою роль сыграло и то, что она как раз готовилась стать матерью. Обострение инстинктов или то, что она сызмальства привыкла решать за других. Руководящая работа быстро накладывает свой отпечаток. Для осознания справедливости этого вывода мне достаточно оглядеться вокруг или посмотреть в зеркало. М-да. Как бы то ни было, из всех негативных эмоций того периода – двадцать лет пережило лишь сожаление. Неужели она все же сочла меня столь незрелым? Да, каждым человеком можно управлять – в той или иной степени. Ученые говорят, что любые человеческие отношения в итоге сводятся к манипулированию – такова природа коммуникации. А уж политики исправно грешат этим направо и налево. Абсолютно сознательно и для личной выгоды. Моя жена провела в этой среде долгие годы, так что, наверное, насмотрелась подобных примеров. Чего стоила только афера с Набу, в которой ей пришлось поучаствовать! Нити недетской интриги в руках четырнадцатилетнего ребенка. Знаю, что ей пришлось нелегко... но зачем же отказывать мне в собственном выборе? Последние годы Старой Республики выдались очень сложными и порядком нас всех потрепали. Было очень тяжело, и мы прекрасно знали, что не выйдем из этой войны прежними. Не осталось и следа от смешливых девчонок и мальчишек – остались солдаты с горечью в глазах и какой-то ненасытной жаждой жизни. После некоторых вещей очень сложно остаться детьми, даже в молодом возрасте... но она, пройдя через такое, сама, похоже, так и не заметила, что я вырос. Даже странно... хотя, эмоции часто оказываются врагами объективности. К тому же, как выяснилось, мы сделали совсем разные выводы из одних событий. Время шло, противоречия накапливались и – однажды привели к катастрофе.

Глаза в глаза.

Слезою по щеке:

– Мне страшно, – шепотом, можно было и молчать, но хотелось так же как и звездам, – мне очень страшно. Я вдруг подумала... а что если бы на «Девастаторе» не было бы тебя? Что, если на «Тантиве» была не я? Что? Мы снова разминулись бы? Каждый день проходили мимо друг друга, глядя в пол. Были бы врагами?

– Мы были бы врагами, – подтвердил Вейдер.

– И потеряли бы, всё потеряли бы. И в первую очередь самих себя.

Собеседник молчал. Зачем говорить? Все понятно без слов.

Но ей требовались слова, нужно было говорить, выплеснуть из себя то, что копилось очень давно. С тех пор, как она перестала петь и видеть цветные сны. Копилось, отрицалось и ложилось грузом на душу. Странно: раньше она и не понимала, какая это тяжесть. Воистину, все познается в сравнении.

– Маленькая случайность: один поворот и лавиной – всё остальное. Каково это ощущать себя песчинкой в огромном потоке? Страшно. Очень страшно. Случайность...

– Я не верю в случайности.

Отринуть прочь все страхи. И с надеждой спросить:

– Ты можешь управлять ими?

Не вынести сияющей зелени. Языков пламени, скачущих маленьких огоньков. Надежды и веры. Отвести взгляд: отвык смотреть так долго, так пристально. Да и необходимости не было. Давно: так давно. Затем взглянуть снова, чтобы ответить.

– Жить в предсказуемом мире – неинтересно.

Неловкость. На один миг. Поэтому – нелепый вопрос, сбиваясь вновь на «вы»:

– Вам не вредно так долго, без шлема?..

– Мне – нет. А вот вам...

– Неужели повредит?

– Не повредит. Но зачем лишний раз травиться химией, даже если она для кого-то является лекарством? Вы здоровы.

– Что безвредно для вас – безвредно и для меня! – с вызовом произнесла Мон. Но в голосе сквозила обида. А глаза потемнели.

Он смотрел в них и видел тоненькую девочку с длинными волосами, настолько рыжими, что казалось, будто их охватил огонь.

Тебе не прогнать меня.

И даже прошлое не способно отнять.

Отнять то, что пришло сейчас.

Тоненькая девочка со смешной огненной копной волос. Ей на самом деле всегда было за тридцать. Много за тридцать. И вот, наконец, физический возраст догнал внутренний, и пришла гармония. Нет никакого разлада. Нет нескладных движений.

И я стала многое понимать.

И я рада, что это пришло сейчас. Потому как тоненькая девочка с огненной копной волос и без жизненного опыта тогда проиграла бы одному сенатору с Набу.

И я думаю, что просто всегда ждала тебя.

И продолжала бы ждать,

Даже если б оставались последние сутки.

Я пройду через слезы,

Не зная свободы

Я пойду через грозы,

Сквозь громы и воды

Одержу я победы,

Дойду я до края

Чтоб в финале услышать,

Что я – не такая.

Что фантомом был облик

И ложью интриги,

Что людей невозможно прочесть,

Словно книги,

Что пред болью души

Преклонится природа...

Чтоб понять:

лишь тебя –

Я ждала эти годы.

ГЛАВА 32. РАЗНЫЕ ДОРОГИ

Тень соскользнула по паркету: по креслу: задела головой стену. Изломанная тень: отчего он раньше не замечал, как искажает любую тень угол между полом и стеной? Помимо искажения, удивительным было ее наличие. Разве может бесплотный дух, пришедший к нему из мира Великой Силы, не пропускать свет?

Бейл медленно перевел взгляд с копии на оригинал:

– Здравствуй, – просто сказал он.

Гостья улыбалась.

– Разве я могу здравствовать?

Резонный вопрос.

– Я не подумал.

– Ты впервые со мной заговорил.

«Я виноват не только перед ней живой, но и мертвой».

– Каждый раз я хотел просить прощения, и одновременно понимал, что – нельзя. Я совершил столько всего, что просьба о прощении выглядит как издевательство. Как злая шутка. И я не мог. Молчал.

– А сейчас?

– Сейчас... я не знаю, я просто, наверное, захотел услышать твой голос. Я вдруг подумал, что если ты отбрасываешь тень, то можешь быть живой. Может, ты до сих пор живешь в своей комнате, и если я туда зайду, то увижу...

– Оби-Вана! – рассмеялась Падме, повернулась, провела рукой по стене. – И, правда, тень.

– Как?

– Ты спрашиваешь у меня?

– А кого? Ведь ты пришла после смерти. Я первый раз вижу такое. И ты можешь все рассказать. Как там.

– Разве ты никогда ничего не слышал о призраках?

– Слышал, конечно, но это какие-то древние суеверия, легенды. Реально же ни наука, никто не в курсе, что такое может быть.

– Ну почему же никто? А психиатры?

– Ты слишком реальна.

– Я – твоё воображение. Усиленная проекция твоих мыслей. Увеличенная Великой Силой, которая здесь, в горах, сильна как нигде. Хороший каламбур, не находишь? Можно сказать, что у тебя сейчас состояние медиума, который подключился к источнику.

– Какая разница: я подключился, или ты пришла, – если результат один?