Чтение онлайн

— Нет у вас никаких доказательств. — фыркнул он. — Вам самим не смешно угрожать таким образом?

— Да как Вы смеете? — поразилась женщина. — Как Вы можете обвинять суд во лжи???

— Да очень просто. — закатил глаза парень. — Дело сфабриковано, видео и фотодоказательств у вас нет, разве что слова несуществующих свидетелей. Тридцать восьмой год вас, видимо, ничего не научил…

В зале стояла тишина. Слова парня продолжали звучать эхом в огромном зале как гром среди ясного неба. Через несколько минут по залу прошел шепот, люди нервно обсуждали те времена, полные бесправия и беззакония. Парню стало душно, обстановка слишком накалилась, в воздухе чувствовалась тревога. Он знал, что его слова как минимум приведут людей в шок. Выбора у него не было: либо защита — либо молчаливое признание того факта, что это он виноват во всех деяниях Правительства. Ники продолжал смотреть по сторонам и ждал хоть какой-то реакции. Вскоре зал замолчал.

— Дамы и господа. — уже спокойно произнесла женщина. — Думаю, окончательный приговор уже ясен…

Неожиданно открылась дверь зала, и в дневном свете очертилась фигура человека. Ники сощурился, пытаясь разобрать, кто это, однако глаза продолжали болезненно реагировать на свет. Кто-то до боли знакомый, однако свет, будто тысячи игл, колол глаза, заставляя его жмуриться. Ники отвернулся и начал тереть глаза.

— Господа, к чему эта бесполезная трата времени? — произнесла фигура. Это он. Что он здесь забыл? Ему мало того, что он уже устроил? Ники не мог поверить в то, что слышит. Этот человек посмел явиться на его суд. Как у него хватило наглости после всего, что он натворил? Какое он имел право вмешиваться в дело, которое сам же сфабриковал? Это насколько же надо ненавидеть человека, чтобы так над ним издеваться? — Я уверен, что произошла небольшая путаница.

— Что Вы хотите этим сказать, господин Хорон?

— Никанор не виноват в той трагедии. У меня есть доказательства его невиновности.

— Кого же вы вините, позвольте спросить?

— Отступников. Неужели вы могли подумать, я позволю собственному сыну пойти на такой шаг?

Ники резко посмотрел на него. «Собственному сыну»… Что он хотел этим сказать? Уловка для защиты? Очередной бред, коим мужчина страдает последние пару дней? Или он что-то принял перед тем, как вломиться посреди заседания? Парень хотел было воскликнуть, но его остановил голос судьи:

— Конечно нет, но…

— У Вас ведь нет доказательств, не правда ли? — ухмыльнулся он. — Думаю, в таком случае его невиновность доказана. Логично было бы закрыть это дело, как я закрою глаза на столь отвратительную некомпетентность судей.

— Да как… — снова было хотела воскликнуть женщина, но Хорон перебил ее.

— Думаю, в Правительстве заинтересуются процессом, где судьи, одержимые собственными эмоциями, хотели посадить невинного человека.

— Вы нам угрожаете?

— Я всего лишь констатирую факт. И предлагаю сделку. Вы закрываете дело, и я забываю о столь мерзком поступке. Насчет зрителей не беспокойтесь. — предвидев вопрос, продолжил он. — Мои люди позаботятся о том, чтобы свидетелей сего позора не было.

Директор развернулся и жестом приказал Ники идти за ним. Последний последовал, продолжая размышлять, что этот человек имел в виду, когда указал на их кровную связь. Стоило им выйти из здания, как на них напали СМИ. У Ники появилось ощущение, что он, раненый, находится где-то далеко в море, и вокруг него огромное количество акул, норовящих заполучить его плоть первыми. Дурная слава разносится моментально. Легионеры расчистили проход, и Хорон посадил парня в автомобиль, закрыл дверь и дал пару комментариев, после чего тоже сел и приказал ехать в офис.

— Это правда? — спросил его Ники, как только они отъехали от здания суда.

— Что именно? — Хорон сделал вид, что не понимает, о чем его спрашивают.

— Что я твой сын?

Хорон молчал. Просто смотрел через окно на город. Ники тяжело задышал. Директор наверняка выводил его из себя, может, даже не специально, но на фоне последних событий парень к мужчине не чувствовал ничего, кроме отвращения. Конечно, где-то глубоко внутри он понимал, что это отвращение является результатом абсолютного непонимания действий новоиспеченного отца. Голова раскалывалась от вопросов, казалось, что еще немного, и парень сойдет с ума. Почему Хорон скрыл от него факт отцовства? Почему он так бессердечно вел себя с ним? Почему позволил с ним, Ники, собственным сыном, такое сделать? Почему он ничего об этом не знает? Почему отец скрывал столь важную для каждого человека информацию? С каждой секундой вопросов становилось все больше и больше, и, казалось, что еще немного, и вопросы станут единственными мыслями бывшего легионера.

— Ты можешь ответить? — не выдержал парень. Почему Хорон молчит? Почему не хочет поднимать эту тему? Что вообще сейчас происходит?

— Да, это правда. — резко произнес он. — Надеюсь, вопросы закончились?

— Нет. Они только прибавились. — честно признался Ник.

— Хорошо, отвечу только на один. Выбирай. — раздраженно сказал в окно директор.

— Почему? — немного подумав, спросил Ники. — Почему ты все это допустил?

Да, это был, пожалуй, самый правильный вопрос. Как он мог сделать из собственного ребенка монстра? Какое он имел право? И сейчас, смотря на директора, Ники понял, что смотрит на него совершенно по-другому. Хорон является не просто директором, он приобрел более, если не самый высокий статус — отец. Глядя в его сторону, парень осознал, что теперь все картины прошлого приобрели четкость. Теперь есть лицо, которое он так долго не мог вспомнить, та улыбка… Да, все это теперь есть, но от этого стало только тяжелее. Раньше Ники думал, что это облегчит его существование. И только сейчас, в этот самый момент, он понял: лицо ничего не значит. Да, вместо смазанного воспоминания образовалась четкая фотография тех коротких немногочисленных моментов, но это такая мелочь в сравнении со всем остальным. Четкость воспоминания в данном случае значит не больше, чем факт о силе парня. Ему важнее поступки, действия. Именно это он в себе всегда воспитывал: минимум слов, максимум дела. Ты можешь быть идеалом на словах, но какой в них смысл, если каждое твое действие говорит об обратном? Телекинетик не помнил ничего значительного, что сделал ему Хорон. Возможно, потом он их увидит, но сейчас, одержимый ненавистью, он не замечает ничего хорошего. И именно по действиям Ники давно уже выяснил его отношение к себе. Но сейчас это неважно. Важен единственный пункт, который всегда волновал парня. За что с ним поступили так? Чем он мог еще в несмышлёном возрасте насолить директору?

— Ты был идеален по всем пунктам. Невероятно редкий экземпляр. Мы боялись тебя потерять, только по этой причине ты был в конце очереди. Ты начал оправдывать надежды с самого начала, и для нас было шоком, когда ты ушел. Тебя боялись. Абсолютно все. Только по этой причине с тобой старались не контактировать, они не хотели, чтобы твоя сила вышла из-под контроля.

— Создатели боятся своего творения. — ухмыльнулся парень. — Это что же нужно было намешать в мою кровь, чтобы довести до такого?

— Ты не помнишь? — удивился Хорон.

— Я не помнил твоего лица! Неужели ты думаешь, что я вспомню это?

— В тебе кровь тех двадцати ребят. Мы понемногу прививали тебе сопротивление к эффектам. Только потом ты получил полную власть над телекинезом, когда мы убедились, что с тобой не повторится тот ужас, который произошел с ними. Я ответил на твой вопрос?

Ники уже не смотрел на него. Он не хотел больше ничего знать. За последние дни он узнал слишком много противоречивой информации, которую, как назло, никто не мог подтвердить. Кому верить? Судя по своей силе, Аристарху, но кто может сказать точно, что это не результат бесконечных опытов с его кровью? Может, он никакой и не фундаментал, а своеобразный катализатор, который совместил несколько способностей и создал что-то новое? И какова вероятность, что в нем откроется, например, способность льда, которой обладал Боря? И откроется ли? Ради какой цели, почему именно он был избран и зачем все это было надо — его уже не интересовало. Слишком много информации, которую необходимо обдумать и принять. Да, именно принять, и хотя Ники всячески противился этому, в глубине души он понимал, что принятие действительности — единственный правильный и взрослый поступок. И, смотря на проходящих людей и тайно завидуя их мимолетным проблемам, он старался смириться с тем фактом, что даже собственный родитель может быть предателем.

В Ньюреле творился хаос. Системы слежения все время зависали, постоянно кричала сигнализация и пожарная тревога. Люди не могли понять, что происходит с техникой. Ответ же был более, чем очевиден — Зигмунд приступил к тренировкам. Только в этот раз он выбрал не свое обычное тренировочное место — стеклянную комнату, а обычную, железную. Только на тренировках он успокаивался, на них он мог выпустить всю злость и горечь. И именно на них он был уверен, что от его действий никто не пострадает. Роботы все продолжали нападать, Зигмунд же выводил их из строя своей способностью. Последние дни его не покидала мысль, что сейчас, за все эти несколько недель, он, играя в поистине высшей лиге, занимает чуть ли не последнее место. Конечно, его сила не имела границ, как он искренне считает, однако на фоне умений того же Антона или Богдана, он, Зигмунд, выглядит как штатный сотрудник. Сначала он бесился от этой мысли и, веря, что злость только усиливает его, поддерживал это состояние. Однако после встречи с Аристархом пришло осознание: злость совершенно не играет никакой роли. Играют способности, ловкость, умения и удары, и злость, которая должна, согласно логической цепочки, усиливать все это, только мешает, отвлекает и практически лишает боевого настроя.

— Зигмунд. — окликнули его. Парень резко атаковал в сторону звука. Инна посторонилась в самый последний момент. — Эй, я не Ники!

— Прости. — только произнес он. — Что ты здесь делаешь? — парень дал знак прервать тренировку.

— Вообще-то я одна из вас. — пожала плечами девушка. — И всегда ею была.

— И давно ты нас знаешь? — удивился Зигмунд. — Потому что я, признаться, вижу тебя всего третий раз.

— Ты видел меня гораздо чаще, просто я стерла об этом воспоминания. — ухмыльнулась она. — Да и какая разница, сколько я вас знаю? Важно, что я делаю.