Последние бои люфтваффе. 54-я истребительная эскадра на Западном фронте. 1944-1945
Шрифт:
В тот же самый момент мое сердце замерло…
Словно дикая стая шершней, приблизительно тридцать «Тандерболтов», вероятно вызванные на помощь их товарищами в ходе боя, пикировали на Новотны.
Майор, должно быть, заметил опасность в самую последнюю секунду. Он попытался уйти, но его скорость теперь, когда он заходил на посадку, была мала. Почему он не выпрыгивал с парашютом?
– Майор, прыгайте.
Слишком поздно. Пораженная разрушительными очередями дюжины «Тандерболтов», «Турбина» перевернулась через правое крыло, неистово полыхая.
Она разбилась позади Мальгартена. Взрыв разнес ее на части, и в воздухе поднялся столб огня высотой 15 метров, через несколько секунд превратившийся в облако черного дыма, которое по спирали поднималось в голубое небо все выше и выше, словно исчезающий призрак. [164]
Отважный майор Новотны был мертв.
Когда потрясенная поисковая группа прибыла на место падения, она нашла среди дымящихся обломков лишь его правую руку, кусочки его дубовых листьев, мечей и бриллиантов. Искусственные камни были вырваны из своих гнезд.
164
Надо отметить, что весь приведенный выше рассказ о гибели Новотны не отвечает реальным фактам. В действительности майор Новотны погиб 8 ноября 1944 г., а не 5-го, как пишет Хейлман. Около полудня в воздух поднялись всего два пилота из «Командования Новотны», с аэродрома Хезепе – лейтенант Франц Шалл, а с аэродрома Ахмер – Новотны. Шалл сбил два Р-51, но затем оба двигателя его Ме-262 одновременно заглохли. Планируя, он попытался дотянуть до Хезепе, но был атакован Р-51, и едва успел выпрыгнуть с парашютом, прежде чем самолет взорвался в воздухе. Новотны, по докладам по радио, сбил В-24 и Р-51, а потом вступил в бой с еще одной парой «Мустангов». Потом из левого двигателя Ме-262 показалось пламя, и он передал на командный пункт, что возвращается. Обер-лейтенант Дортенман, чьи FW-190D стояли на взлетной полосе Ахмера в полной готовности, запросил разрешение на взлет, но Новотны ответил, что помощи ему не требуется. О том, что затем произошло, точно неизвестно. По одной версии, он был сбит американцами, а по другой – своими же зенитками. Последними неясными словами Новотны, которые слышали на земле по радио, были «я горю» или «он горит». С аэродрома Ахмера видели, как приблизительно в 5 км к северо-востоку, в районе г. Брамше, из облаков вышел Ме-262, у которого горели оба двигателя, и, перевернувшись через крыло, рухнул вниз. Его обломки были найдены около поселка Эпе в 3 км северо-восточнее Брамше. Полураскрывшийся парашют, обнаруженный рядом на дереве, позволил предположить, что перед тем, как Ме-262 взорвался в воздухе на высоте 300–400 м, Новотны все же смог покинуть самолет, но его парашют зацепился за хвостовое оперение. Необходимо также добавить, что имеющиеся данные не подтверждают и приведенное Хейлманом большое число сбитых «Тандерболтов».
Ахмер и Хезепе впали в глубокую депрессию. Какой ужасный конец для такого аса, как Новотны. Быть сбитым, словно неподвижная мишень, не имея возможности сражаться. Непобежденный и сбитый во время посадки, так погиб человек, который должен был раз и навсегда доказать долгожданное и решающее превосходство реактивного истребителя. Кроме того обстоятельства, что преждевременная смерть Новотны лишила командующего истребительной авиацией его секретной козырной карты и спутала его планы, она также лишила эту специальную группу ее главной опоры.
Несмотря на посмертно признанные успехи и принесение в жертву одного из лучших в мире летчиков-истребителей, горячо ожидавшееся перевооружение истребительных групп реактивными самолетами так никогда и не началось. [165]
Глава 13
Наступило 16 декабря этого тяжелого 1944 г. Ураган безжалостного огня обрушился на позиции врага. После многочасового беспрерывного артиллерийского обстрела над Эйфелем и Высоким Фенном [166] поднялась стена пламени, и мощные ударные армии пришли в движение. Поток танков прорвался сквозь вражеские позиции. Немецкие «Королевские тигры» демонстрировали свое превосходство, уничтожая все, что было перед ними, сокрушая пехоту и принуждая ее отступать далеко назад от линии фронта.
165
В конце ноября 1944 г. началось формирование новой истребительной эскадры – JG7, которая затем была полностью оснащена Ме-262. В память о погибшем майоре Новотны она получила почетное наименование «Новотны». Летая на реактивных «Мессершмиттах», пилоты JG7 до конца войны сбили 263 самолета.
166
Эйфель – название северо-западной части Рейнских Сланцевых гор. Высокий Фенн – горный массив севернее Эйфеля, между немецким г. Ахен и бельгийским г. Мальмеди.
Прорыв удался и, как в ранние дни войны, немецкое Верховное командование планировало продвинуться через Льеж и Брюссель к Ла-Маншу и взять вражеские бронетанковые части в смертельные клещи.
Этот неожиданно быстрый первоначальный успех пробудил большие надежды; передовые танки были на подходе к Брюсселю. Другой мощный удар расколол фронт в Арденнах [167] на большом участке, и лишь с величайшими усилиями – безжалостно бросая в бой свои последние резервы и подтянув войска с других участков фронта – Эйзенхауэр смог заткнуть прорыв и остановить немецкое наступление. Огромные соединения британских и американских самолетов беспрерывно кружили над наступающими немецкими частями. «Мародеры» были словно воздушная пехота; вооруженные двенадцатью пулеметами, они пикировали на наступавших. Нескончаемые бомбардировки по площадям достигали своей цели. «Тайфуны», от использования которых в качестве истребителей давно отказались, снова начали использоваться и своим оружием – неуправляемыми ракетами – уничтожали «Тигр» за «Тигром».
167
Арденны – западное продолжение Рейнских Сланцевых гор, находящееся на территории Бельгии, Франции и Люксембурга.
А где были немецкие люфтваффе?
Они пребывали в неподвижности…
И проходили переоснащение…
И ожидали приказа…
– Какая полная неразбериха!
– Не говорите, майор. Несчастные идиоты, смогли провести сами себя. Этот небольшой бросок к Брюсселю ничего не значит.
Майор Гайслер и я стояли перед большой картой, которая висела в комнате для инструктажей. В течение трех дней маленькие синие флажки едва переместились на запад, и не было никакой необходимости использовать синий карандаш, чтобы отмечать изменения линии фронта. [168]
168
В ходе наступления в Арденнах немецкие войска к 26 декабря 1944 г. продвинулись только на 90 км.
Мощное, почти ставшее успешным наступление замерло на мертвой точке.
– Я не знаю, что они там наверху думают, – произнес я, задумчиво покачивая головой. – Это был наш самый последний шанс, возможно, последнее хорошо спланированное и хорошо подготовленное контрнаступление, а они провели его даже без поддержки люфтваффе. [169]
– Герман [170] хочет вести свою собственную войну и не намеревается рисковать заново укрепленными люфтваффе в пользу Рундштедта. И все же рискнуть стоило.
169
Наступление под кодовым наименованием «Вахта на Рейне», начавшееся 16 декабря 1944 г. силами 6-й танковой армии СС, 5-й танковой армии и 7-й полевой армии, из-за плохих погодных условий фактически прошло без массированной поддержки со стороны люфтваффе. Активно действовали лишь ночные штурмовые группы и привлеченные ночные истребители, атаковавшие узлы связи и коммуникации англо-американских войск.
170
Имеется в виду рейхсмаршал Геринг.
– Вы правы, Хейлман. Когда думаешь о командирах танков, там, на линии фронта, когда их великолепные «Тигры» один за другим повергаются в прах в отсутствие немецких истребителей, пытающихся сбросить с неба эти несовершенные, старые «Тайфуны», то едва можешь вынести этот удар.
– Я не такой сумасшедший, чтобы ставить на карту свои машины и человеческие жизни, но, по моему мнению, наш долг помочь армии. По крайней мере, мы должны были попытаться и показать тем на другой стороне, что мы еще существуем.
Я резко отвернулся от майора и зажег сигарету. Гнетущая тишина тяжело повисла в комнате.
– Хейлман, я думаю, что наши тайные опасения оказываются верными.
– Вы подразумеваете, что бессмысленно забивать себе голову и беспокоиться о том, что все равно вылетит в трубу. Бесполезная трата наших последних резервов и нелепое харакири. [171]
– Хм-м, к сожалению…
– Вы знаете, майор, я похож на собаку, чья конура горит, но которая боится выскочить наружу, потому что боится грозы.
171
Здесь подразумевается, что подобная бесполезная трата резервов была отчасти похожа на ритуальное самоубийство японских самураев, которые таким способом избегали позора поражения.
А затем, наконец, пришел приказ действовать.
В разгар приготовлений к сочельнику раздался телефонный звонок из Ольденбурга, командир группы приказал нам немедленно перебазироваться в Фаррельбуш. [172]
Меня совершенно не радовало это нелепое жонглирование, особенно потому, что ставило под угрозу проведение вечеринки эскадрильи в сочельник. Я очень ясно сказал об этом.
– Хорошо, но я ничем не могу помочь вам. Мы должны быть завтра готовы действовать из Фаррельбуша.
172
Фаррельбуш – аэродром в 30 км юго-западнее г. Ольденбург.
Спорить было бессмысленно. Я почувствовал, что Вайсс также был поставлен в тупик этим приказом. Так что я закончил разговор и, дав привычный военный ответ: «Слушаюсь, герр гауптман», повесил трубку.
Краткое, лихорадочное размышление, и я принял решение. Часть пилотов должны вылететь в Фаррельбуш незадолго до наступления сумерек. Я останусь с другой частью эскадрильи и последую за ними, как только начнет светать.
Я позвонил Дортенману и уговорил его согласиться на это. Тот же самый приказ был получен и в Ахмере.