Чтение онлайн

Смертоносный дождь с пикирующих и резко взмывающих вверх машин, выполнявших атаку за атакой, продолжался пять минут. Непроницаемое, уродливое облако желтого дыма скрыло горящий укрепленный лагерь.

Позднее добычей истребителей стали две длинные колонны грузовиков. Разбитые, хаотично разбросанные автомашины заблокировали дорогу.

Мы пронеслись мимо большой деревни. Стоп – что это было?

Она была переполнена войсками.

Повсюду мы могли видеть танки, наспех и плохо замаскированные. Это была моя первая штурмовка населенного пункта. В Нормандии мы всегда жалели дома и деревни, но здесь было все по-другому. Там, где в больших количествах прятались танки, забота о человеке отступала на второй план. Это слишком важная военная цель, да и кто беспокоился о гражданских жителях в немецких городах?

Мы оставили позади себя гигантское море огня.

Затем «Зеленое сердце» достигло линии фронта. Нижняя кромка облачности здесь была на 370 метрах, и, чтобы истребители не стали легкой целью для зенитной артиллерии, Вайсс приказал нам лететь на бреющей высоте. С земли немедленно потянулись красные и желтые трассеры.

Две машины из 10-й эскадрильи получили попадания и разбились.

Внезапно «Зеленое сердце» оказалось вовлеченным в «собачью схватку» с «Тандерболтами». В то время как Вайсс с оставшимися двумя эскадрильями поспешно уходил, вражеские истребители пикировали на нас со всех сторон словно сумасшедшие осы.

Топлива было мало. Мы должны выйти из этой драки, иначе не сможем долететь до дому. Легче сказать, чем сделать, в таком ожесточенном бою. Крик Крумпа: «Талли-хо!» Поздравляю. Были сбиты по крайней мере двенадцать «Тандерболтов» и «Мустангов», но и «Зеленое сердце» получило взбучку и потеряло пять «Фокке-Вульфов». [179]

Я оглянулся на своего ведомого. Он держался сзади. Юный Зандельмейер. Это был его первый боевой вылет, и он вел себя хорошо.

«Фокке-Вульфы» уходили один за другим.

День прошел хорошо, подумал я, вытирая пот с лица тыльной стороной кожаной перчатки. К этому моменту лидер уже должен был быть над Эйфелем.

– Обер-лейтенант, внимание! Заходит с правого борта!

– Переворот через крыло. Держитесь за мной, Зандельмейер, иначе вас сделают.

С ожесточенной решимостью мой ведомый и я развернулись в лоб шести «Тандерболтам». Янки это не понравилось. Они спасовали и дрогнули, подобно собакам, когда вы смотрите им в глаза.

Огонь! Активно использую рули, чтобы рассеять очереди, огонь.

Что это? Проклятье! Боеприпасов больше нет. Ленты пусты. Ничего, хотя это угнетает. Отвратительное чувство, когда твое оружие становится бесполезным и не остается ничего другого, как трусливо и торопливо лететь домой.

Приведенные в замешательство градом огня «Тандерболты» ушли вверх, два «Фокке-Вульфа» прошли в нескольких метрах ниже их, и теперь словно сумасшедшие мчались над долинами и вершинами Эйфеля. Боеприпасов больше не было. Будем надеяться на Бога и на то, что никто не спикирует на нас сверху.

Зандельмейер выругался. Он отставал. Его двигатель не тянул, вероятно, он получил прямое попадание.

– Тяните сколько можете. Я доведу вас до Бонна.

Я снизил обороты своего двигателя, и две машины

медленно заскользили над лесами и деревнями в направлении Рейна. Благодаря Богу погода улучшилась.

– Зандельмейер, следите за показаниями приборов. Прежде всего за сигнальным индикатором шасси. Если вы будете вынуждены приземлиться, а он горит красным цветом, не теряйте самообладания. Вы сможете выполнить аварийную посадку. Если же стойки шасси выйдут только наполовину и вы не сможете их снова убрать, то вы должны будете приземляться парашютированием на довольно большой скорости, чтобы они сломались.

– Понял, герр обер-лейтенант.

Теперь мы по двусторонней связи слышали Вайсса, который приказывал группе снова собраться вместе над Кёльном. Так что группа все еще летела раздробленно.

Рейн. Какой замечательный вид. Левый разворот…

Зенитный огонь. Слабоумная деревенщина. Разве они не видят, кто мы?

– Зандельмейер, есть аэродром. Полуоборот вправо и прямо впереди.

Я вывел своего товарища к аэродрому Бонн-Хан-гелар. [180]

Во время посадки Зандельмейер избежал неприятностей. Все закончилось хорошо, и он присоединился к нам на следующее утро. Я в одиночестве на максимальной скорости мчался на бреющей высоте. Я должен был торопиться, поскольку красная лампа уже горела. Осторожно. Топлива осталось лишь на четверть часа.

Прагер, Зибе и я с большим волнением следили за ракетами, взлетавшими из Тевтобургского Леса. Их следы в небе можно было видеть до горизонта. День за днем это грандиозное зрелище повторялось. Дымные шлейфы зигзагами расплывались в небе ранним утром или как раз перед полуднем, но главным образом вечером. Сверкающее красное пламя стремительно превращалось в желтовато-белый столб дыма. В течение почти минуты его было видно на горизонте. Можно было четко различить траекторию ракет, когда они начинали поворачивать на заданный курс.

– Так что, это – «Фау-2»? – задумчиво спросил Курт Зибе.

Мы втроем шли через сосновый лес, чтобы заполучить гуся для подруги Зибе.

– Хорошо, пора нам заиметь еще кое-что. «Фау-1» больше не волнуют англичан, – заметил Прагер. Начиная со своего прибытия в Фаррельбуш, он никогда не переставал ворчать. Ничто не избегало его критики, и относительно любых надежд на обещанное чудо он с горькой усмешкой говорил: это чудо, которое «так долго отлаживают, успеет съесть моль».

– Взгляните на эту. Она сошла с курса! – Я возбужденно показал на огненный след, который вместо того, чтобы, как обычно, подниматься вверх, уходил под углом 30° к Рейну.

– Вилли, я скажу вам кое-что. Это, должно быть, довольно паршивая техника. И я не хотел бы быть одним из тех, что находятся в экспериментальной группе. Я предпочитаю наш цирк.

– Чепуха, Курт. Когда приблизительно от десяти до двадцати тонн взрывчатки взлетят на воздух, [181] вы ничего не почувствуете. Все закончится слишком быстро, гораздо быстрее, чем когда один из наших парней загибается в своей кабине.

– Как вы думаете, насколько высоко они летят? – спросил Зибе.

Я произвел небольшие вычисления.

– Это простейшая задача тригонометрии, которую старый папаша Гленц преподавал мне бог знает сколько лет назад. Это очень просто. Отсюда до Тевтобургского Леса приблизительно сто километров. Самый высокий дымный след все еще виден. – Я вытянул свою правую руку, образуя треугольник. – Вон там. Так что мое плечо образует угол приблизительно 40°. Поскольку мы должны иметь прямоугольный треугольник с известной длиной одной стороны и одним известным углом (в дополнение к прямому углу), то высота там должна быть приблизительно 56 километров.