Чтение онлайн

Военная администрация решила как-то отметить появление нового гражданского правительства. Военный комендант Тегерана Рахими объявил, что комендантский час начинается теперь не в 9, а в 11 часов вечера, но заканчиваться будет, как и прежде, в 5 часов утра.

Самым главным событием стал выход вечерних газет. Что творилось около редакций и возле газетных киосков! В одном месте толпа охотников получить хоть какую-то информацию о происходящем так разбушевалась, что в толчее несколько человек были задавлены насмерть. В другом районе очередь за газетами обстреляли солдаты, убив четырех и ранив двенадцать человек.

Газеты не выходили в Иране 62 дня. Писать под диктовку генералов журналисты отказывались, а выпускать правдивые материалы им не давали расположившиеся в редакциях военные. Что ж, теперь нам, корреспондентам информационных агентств, работать станет немного легче, хотя объем работы возрастает непомерно.

7 января 1979 года

Национальный фронт призвал организовать сегодня по всей стране траур в память жертв шахских расправ с безоружными демонстрантами. Находящееся под совместным контролем Бахтияра и военных радио откликнулось на призыв, чтобы «подмазать» оппозицию: отключило всю музыку в трансляции. Но тут из Парижа пришло известие о том, что аятолла Хомейни дал указание отметить общенациональный траур не сегодня, а только завтра.

«Наше движение, — заявили иранские богословы, — религиозное. Это мы должны призывать к трауру, а не Национальный фронт, который здесь не только не большинство, но даже и не меньшинство». Руководители Национального фронта поспешили согласиться: «Эти духовные пастыри слишком быстро осознали свое влияние на массы, и в настоящее время нам не остается ничего другого, кроме как следовать за ними».

Штаб-квартира бывшего могущественным в начале 1950-х годов Национального фронта располагает сейчас одним телефоном, небольшой конторой и крошечной, хотя и голосистой кучкой функционеров. А вот религиозное движение оказалось хорошо организованным. Его активисты, наладившие надежную связь с Хомейни, разделили Тегеран на 9 районов, контролируемых представителями высшего духовенства. Каждый из уполномоченных мулл, которые вместе составляют столичный совет хомейнистского движения, имеет в подчинении сеть проповедников, ведущих работу среди населения в мечетях и на улицах.

О роли духовенства в Иране стоит поговорить подробнее. Ислам здесь по преимуществу шиитского толка. Он предусматривает почитание большого числа святых и имеет разветвленную богословскую иерархию. Не совпадающий с суннитским исламом набор святых и святынь делает шиизм отдельной ветвью ислама. В Иране насчитывается не менее восьмидесяти тысяч мечетей и мест поклонения. Численность профессиональных мулл — до 180 000, и пополнение им готовят религиозные школы в Куме, Мешхеде и других местах.

Шиизм уделяет повышенное внимание обрядности, и жизнь правоверного шиита расписана правилами и ограничениями поминутно — от рождения до смерти. Глубоко укорененный в повседневной реальности верующего, этот вид ислама становится не просто религией, а формой существования. Влияние шиитского духовенства на умы и настроения простых людей трудно переоценить, особенно в обстановке преследования шахской властью любой иной общественной деятельности. При отсутствии партий, популярных профсоюзов, просвещения и сети культурных центров единственным местом проявления социальной активности иранцев стали мечети.

С раннего детства воспитанный по принципу, сформулированному в трудах шиитских богословов: «Найди себе источник для подражания среди духовных лиц и следуй его предписаниям без раздумий и сомнений», рядовой иранский мусульманин стал той силой, на которой строят свои расчеты соратники Хомейни. Приканчивая и без того прогнивший режим шаха многотысячными шествиями, выводя на улицы массы верующих, духовенство заполняет политический вакуум, чтобы в итоге организовать теократическое правление и полностью захватить власть в стране.

К призыву Хомейни организовать завтра национальный траур присоединился и аятолла Шариатмадари. Об этом деятеле, с которым позже мне довелось встретиться в Куме и провести не слишком приятную для обоих беседу, не мешает рассказать подробнее.

Пока Хомейни был в эмиграции, Шариатмадари оставался, пожалуй, самым авторитетным лидером мусульман внутри страны. Однако взгляды его были далеки от целей антишахского движения. Не выражая недовольства монархией в принципе, этот аятолла подвергал осторожной критике отдельные действия шаха и призывал к «восстановлению суверенитета конституции». Красноречиво его охарактеризовал в донесении в госдепартамент США один из сотрудников американского посольства в Тегеране, встретившийся с Шариатмадари 9 и 10 января: «Аятолла Шариатмадари был настроен весьма оптимистично в отношении будущих ираноамериканских отношений. Он выразил благодарность США за прошлую помощь и подчеркнул, что Иран так же нуждается в продаже нефти, как Америка — в ее покупке. Он указал, что сохранение Ирана от советского влияния требует американской помощи и заявил, что нынешняя критика американской политики происходит из того ошибочного мнения, что США якобы вмешиваются во внутренние дела Ирана».

На этом донесении, опубликованном после захвата американского посольства в ноябре 1979 года, рукой посла США Салливана было написано: «Весьма срочно, секретно».

Затихшие было демонстрации возобновились сегодня в Тегеране. О стычках с властями сообщат из Тебриза, Хамадана, Джирофта, Ардебиля и других городов. Военный комендант Тебриза, где вспыхнули многочисленные пожары, удлинил комендантский час — теперь он начинается там в 8 часов вечера. А в городе Илам жители ввели собственный комендантский час и сами начали патрулировать улицы, предотвращая грабежи и акты насилия, фактически отстранив от власти военных. В Лангеруде власть была в руках восставших только два дня, после чего ее снова захватила военная администрация.

В столице военные применяют новую тактику борьбы с народными выступлениями. Отдельным колоннам и группам из разных районов не дают сливаться в большую демонстрацию, преграждая им путь патрулируемыми заслонами. Снова видел баррикады и костры из покрышек.

После того, как в листовках стали появляться имена и адреса штатных сотрудников и добровольных осведомителей САВАК, на их квартиры участились налеты молодежных отрядов. Два таких нападения были особенно жестокими, и аятолла Талегани вновь призвал население воздерживаться от самосуда.

И последнее, о чем удалось узнать в этот день: шах принял группу генералов, которые снова — почти угрожающим тоном — просили его не уезжать. Он якобы «отфутболил» их просьбу американскому представителю — генералу Хайзеру.

8 января 1979 года

Горит Тебриз — историческая столица иранского Азербайджана. За сутки огонь уничтожил сотни помещений: отделения банков и учреждений, шесть из восьми городских кинотеатров, множество магазинов и один завод. Ветром огонь переносит и на жилые дома. Тегеранское радио сообщает о сотнях пожаров.

Из разных провинций поступают известия о столкновениях населения с силами безопасности. В Торбет-Хейдарие военные расстреляли демонстрацию, погибли 9 человек, в Сари — 12, в Ширазе в шествии приняли участие около 120 000, в Мешхеде, едва оправившемся от кровавых событий в конце декабря, — до 500 000. В Йезде жители напали на местное управление САВАК и сожгли его, хотя охрана успела застрелить четверых и ранить более шестидесяти нападавших.

Отправляю в Москву перечень городов, где сегодня идут демонстрации, их в списке девятнадцать. Судя по статистике, на улицы выходит все население, хотя статистике этой не всегда можно доверить. Так, в Исфахане, по данным газет, на городском стадионе собрался миллион человек (восемь лет тому назад, когда я жил и работал в этом городе, число его жителей не превышало полумиллиона).