Чтение онлайн

Английский интерпретатор старых Канарских хроник Джон Глэс, выпустивший в 1764 году английский пересказ многих испанских хроник, считает, что «смель­чаки» добрались до Америки. Это, конечно, не так. Помните, в рассказе есть упоминание о краснокожих жителях? Именно так называли средневековые арабы европейцев. Так что, без сомнения, они встретились с бледнокожими канарцами. За это говорит и то, что они быстро нашли там знатока арабского языка, а че­рез несколько дней после того, как их изгнали, выса­дились на африканском берегу, на территории сегод­няшнего Марокко.

Но как быть с овцами? Арабское слово «ганам», приведенное в сообщении, одинаково может означать и «козы», и «овцы». Козы не жили в большом количестве на Фуэртевентуре. Древние авторы и называли его Капрарией — Козьим островом.

Не так давно выяснилось, что «смельчаки» были не единственными арабами-гостями Канар. В арабских хрониках XI века есть сведения о том, что в 999 году (334 год хиждры) капитан по имени Бен Фарук, выса­дившийся у берегов Португалии, заинтересовался рас­сказами местных моряков, которые незадолго до этого вернулись с Канар. Арабы уже тогда достаточно хорошо знали архипелаг и называли его Джазир-ал-Калида — «Счастливыми островами». Бен Фарук решил отправить­ся на острова. С 300 членами команды он пристал в Гандо на Гран-Канарии. Тогда остров был целиком покрыт лесами. Его встретили арабы, мирно уживав­шиеся с местными жителями. Они и проводили Фарука в Гальдар к правителю Гуаранига. Тот встретил гостей вежливо и украсил временное жилище капитана паль­мовыми ветвями и цветами, и преподнес гостям пищу — гофио, фрукты, мясо.

Фарук и его спутники жили в южной части острова, в то время как основные поселения располагались в северной части Гран-Канарии. Значит, местные пра­вители не позволили пришельцам смешаться с жителя­ми и проникнуть в благодатную местность! Но тем не менее арабское влияние до сих пор прослеживается в названиях многих населенных пунктов, особенно на острове Ферро. Кроме того, испанизированное само­название жителей острова — «бенибахос» наверняка восходит к «бен-башиш» (названию одного арабского племени в Марокко). Можно не сомневаться и в араб­ском происхождении местного слова «бени-сахаре» — «темница».

Внимательный читатель, ознакомившись с этой частью книги, наверняка отметил, что на первый взгляд не все приведенные нами сюжеты напрямую гвязаны с историей Канарских островов. Но это кажу­щееся несоответствие. Мы затронули только «верхуш­ку айсберга» — частички дошедших до нас сведений о «мдленном, но верном открытии Атлантики. Наметили лишь магистральные линии поиска — те, по которым еще пойдут исследователи. Начальные главы истории еще эудут дописываться и переписываться — по мере накопления данных о прошлом.

В истории открытия и освоения Канарских островов европейцами и выходцами из Северной Африки было три более-менее четко очерченных этапа. Первый охватывает период с глубокой древности до конца XIII века. Второй занимает конец XIII и весь XIV век. Как ни странно, он оказался для географов и историков открытий не менее туманным, чем предыдущий пе­риод — в этом мы сейчас убедимся. Третий, последний, этап начался в 1402 году и продолжался целое столе­тие — ровно столько, насколько хватило сил у канарцев сопротивляться чужеземному вторжению. События эти достаточно подробно описаны в хрониках.

Итак, попутный ветер с севера... Он наполнял паруса каравелл и «науш редондуш», нес их от Гибралтара на юг, вдоль берегов Африки, к Канарам. Форштевни генуэзских и флорентийских, венецианских и дьеппских купеческих судов, что шли на юг в поисках новых зе­мель и рынков сбыта товаров, смело взрезали голубые воды Атлантики.

Старые генуэзские хроники сохранили для потомков такую историю.

В тот самый год Тедицио Дориа, Уголино Вивальди и его брат с некоторыми другими гражданами Генуи начали готовиться к путешествию, которое прежде никто другой не пытался предпринять. И они наилучшим образом снабдили две галеры съестными припасами, питьевой водой и другими необходимыми вещами, которые были в них размещены, и в мае отправили их в Сеуту, чтобы плыть через океан в индийские страны и купить там прибыльные товары.

Среди них находились два упомянутых брата Виваль­ди, а также два еще юных монаха. После того как они обогнули мыс, называемый Годзора (Джуби.—Н. Я.), о них не слышали больше ничего достоверного.

Дополнить эту историю особенно нечем. Сведения об экспедиции скудны необычайно. Хронист Пъетро Ибано (умер в 1320 году) писал о какой-то экспедиции, которая искала морской путь в город Арим. Он, как думали, находится на экваторе в Восточной Индии, и предполагали, что туда нельзя добраться пешком, так как дорогу закрывают высокие страшные скалы, поэтому и были снаряжены суда...

Большинство исследователей, занимавшихся исто­рией Генуи, не обнаружили в источниках ни малейших ссылок на экспедицию. Но вот в 1859 году М. Пертц, берлинский библиотекарь, сделал в Академии наук в Мюнхене сообщение о том, что он нашел интересный документ. Чуть позже опубликовали в IV томе «Торго­вой и литературной истории генуэзцев». Речь идет о пись­ме венецианского мореплавателя XV века Антонио Узодимаре.

«В лето 1281 (может быть, 1290) из города Генуи вышли два галеры под командой Вадина и Гвидо Виваль­ди, которые хотели плыть на Восток в индийские страны. Эти две галеры прошли большое расстояние. Однажды они оказались в этом море Гиноя (Гвинея). Одна галера села на мель, так что нельзя было ни снять ее, ни продол­жать плавание, но другая проплыла дальше и прошла через то море, пока не попала в эфиопское государство Мена...

Там они попали в плен к правителю священнику Иоанну... Если б я мог дальше там оставаться, увидел бы главный город царства Мелли... Здесь я нашел сооте­чественников, по моему мнению, потомков моряков с тех галер, которые пропали 170 лет назад...»

Письмо — отголосок событий почти двухсотлетней давности — датируется 1455 годом.

Позже обнаружили еще одно свидетельство. Испанск­ий хронист Гомара говорит в «Истории Индии», что некто Дориа и Виральдо в 1291 году предприняли плавание к Западным берегам Африки и о них не было больше вестей.

Вот уже семь веков тайна довлеет над этой экспедицией. Ее участники бесследно исчезли у берегов Африки или в ее дебрях. В 1315 году сын Уголино Вивальди — Сорлеоне решил отправиться на поиски пропавшего отца. Он поехал в Могадишо, но поиски были тщетными. Искал его и упомянутый нами Узодимаре в устье Гамбии. Он считал — и мнение его было точным слепком представлений той эпохи,— что страна пресвитера Иоанна находится именно в этих местах. Путешественник полагал, что страна Мелле (Мали) есть конечный путь экспедиции...

Существует мнение, что им удалось обследовать побережье Африки и обогнуть ее с юга. Странно, но именно после плавания братьев Вивальди очертания материка на картах становятся поразительно четкими. Значит, они все же вернулись? И не случайно, может быть, Боккаччо именно в 1300 году писал, что Западное море является частью Эфиопского? То есть Атлантика — часть Индийского океана...

А сам факт, что сын Вивальди отправился искать отца на побережье Восточной Африки — разве это не говорит о том, что Сорлеоне знал, что экспедиция пойдет вокруг материка? Впрочем, у нас накопилось слишком много вопросов, остающихся пока без ответа. И вот — просветление, зацепка. Шведский исследователь Норденшельд заметил: одна из галер носила название «Аллегранса». Так же называется на старых картах один из мелких островов Канарского архипелага. Значит, все-таки корабли побывали на Канарах? Но опять-таки как узнали в Европе о том, что этим именем названа скала в океане? Выходит, кто-то вернулся. И рассказал о результатах экспедиции. Кто именно — этого мы, похоже, не узнаем никогда...