Чтение онлайн

— Из-за отца.

— Мой отец был дерьмом, — зло сказал Ричард и выглянул из-за ширмы. — Официант!

Пришёл официант, испуганный видом влиятельного клиента.

— Бутылку виски.

— Бутылку, сэр? — удивился официант. — А вы…

— Бутылку.

Официант кивнул и удалился, а Ричард повернулся к Голду.

— Выпьешь со мной, Руперт?

— А я…

— Выпьешь со мной? — на этот раз его просьба прозвучала мягче. — Я не хочу быть один.

Наверное, он не хотел «пить один», но сказал именно «быть», или Голду опять мерещилось.

— Я выпью с тобой, — согласился Голд.

— Я хочу рассказать тебе про себя, — печально вздохнул Ричард. — Хочу рассказать именно тебе, потому что я знаю, что ты меня поймёшь.

— Совершенно не обязательно. Я и так многое о тебе знаю.

— Обязательно. Потому что иногда важно услышать историю от того, кто её пережил. И я дам ответ на вопрос.

— Ладно, — согласился Румпель и на этот раз сам неуверенно коснулся плеча Брэдфорда. — Расскажи мне свою историю.

Официант принёс виски, разлил по стаканам. Они выпили, и Брэдфорд начал свой рассказ.

***

Я родился в 1972 году, четвёртым ребенком в семье. А всего нас было шесть. Моя мать была безвольной податливой женщиной, полностью придавленной авторитетом своего супруга: фантастического мудака и алкоголика, между нами. Он совершенно о ней не заботился, и неудивительно, что она умерла в 1977-м.

Мне было всего пять, и когда её не стало, не стало и единственной преграды между отцом и нами. Никто уже не бросался за нас под его горячую руку, и все мы «получали по заслугам», как он любил говорить. Ему в результате сошла с рук халатность по отношению к моей старшей сестре, которая умерла от гриппа через два года после матери, а потом, веришь или нет, он убил своего сына, моего брата Мэтта. Он был старше меня всего на год. Однажды отец напился и просто начал его избивать и в итоге приложил его виском о край стола. Брат умер на месте, а папашу кореша-копы отмазали: мол, случайно вышло, и Мэтт сам споткнулся и упал. Тогда я, наверное, впервые понял, насколько важны связи, Руперт. И всё же для моей ненависти к отцу этого было недостаточно. Для страха — да, но не для ненависти.

По-настоящему я его возненавидел, когда он руку на меня поднял.

Свой первый, так скажем, бизнес я начал в четырнадцать. У отца всегда была эта убыточная автостанция, и мы с братьями вынуждены были на ней работать. Я работал с двенадцати лет, по сути совершенно бесплатно, и, зная, что никаких перспектив у меня нет без денег, согласился угонять тачки с одним парнем постарше. Потом мы их прятали на станции, разбирали и продавали по запчастям. Порой просто перекрашивали и перепродавали через ещё одного нашего приятеля. Конечно же, в один прекрасный день отец всё узнал, взял стальной прут и отхлестал меня им до полусмерти, а деньги, почти все, забрал себе. У меня осталось только тысячи две, а было восемь. Огромные сбережения, которые я хотел потратить на колледж, выбраться из этого дерьма и зажить, как нормальные люди живут: дом, работа, ипотека, подержанная машина в кредит, нетребовательная женщина под боком и пара ребятишек. Да, таким я иногда рисовал своё будущее, таким его нам показывали рекламщики. Сейчас мне и вспоминать об этом смешно.

В общем, этот прут я сохранил, а в шестнадцать им же отомстил отцу. Когда он лежал передо мной, захлебываясь своей же кровью, я взял с него обещание, что он больше ни меня, ни сестру с братьями и пальцем не коснётся, а иначе я его прикончу на месте. С этого момента я фактически стал главой семьи и был лучше его. На станции остались работать только я и мой старший брат Гарольд, а в незаконные делишки я вообще никого из семьи не впутывал. Никогда. Я позволил им жить, как живётся.

В семнадцать лет меня едва не убили. Дружки попросили меня подвезти их в какое-то гетто, где открыли огонь. Одного из дружков моих там и пришили. И вот я уже закапываю его на обочине трассы между Нью-Йорком и Атлантик-сити, а вся моя машина заляпана кровью. Хорошо ещё, что я её угнал. Потом её такую и бросил, только пальчики подтёр. В тот момент я понял, что путь вора и мелкого преступника не для меня. Пошёл в общественный колледж, надеясь, что теперь-то нормальным человеком стану, но и там из-за нехватки денег и необходимости кормить семью, вынужден был нарушать закон. Я стал наркотиками приторговывать. И не жалею, потому из-за этого в 1991-м я встретил Рене.

Бывает ли любовь на всю жизнь? И тогда, и сейчас благодаря Рене я верю, что бывает. Эта девчонка меня с ума сводила, так что я женился на ней через месяц после знакомства. У нас с ней всё всегда очень просто складывалось. Есть — хорошо, нет — да и ладно. Очень скоро Рене забеременела, и я, признаться, был на седьмом небе, хотя ещё смутно представлял, как всё это потяну. Работать начал как проклятый, пытался вести законный бизнес и поддерживать убыточную станцию, купил на невыгодных условиях свой первый дом и старался, чтобы Рене ни в чём не нуждалась. И всё, знаешь ли, начало налаживаться: появились какие-никакие деньги, ребёнок родился здоровым, а жена завязала с наркотиками. Мне было в общем-то плевать, что она наркоманка, и я её лечил от зависимости не потому, что мне было с ней сложно. Даже сейчас, спустя пятьдесят один год, я считаю день нашей встречи лучшим днём в своей жизни. Я поклялся, что всегда буду её любить, и клятве своей верен. И правда только смерть могла разлучить меня с ней, и разлучила: в 1998 Рене всё же умерла от передозировки. Дурь попалась грязная, совсем не та, что я доставал для неё когда-то. Она купила её у непроверенного поставщика, не хотела, чтобы я узнал, боялась меня, думала, рассержусь и брошу её. Ох, дурочка! А я был так занят. Я был так занят… Постоянно занят.

Через восемь месяцев после её смерти я совершил величайшую глупость: повторно женился. Я думал, что Калебу требуется мать, а мне уже удобнее было быть женатым. Моей избранницей стала Синди Хемлин. Она сейчас королева элитной недвижимости в пригороде Нью-Йорка, что бы это ни значило. Пошла она! Сучка…

Но в 1999 Синди казалась мне прекрасной кандидаткой на роль жены. Приличная такая, аккуратная. Я никогда её не любил, и она это чувствовала. Здесь я не могу её винить. Синди ревновала к Рене и била нашего с Рене сына, но я слишком поздно узнал, потому что я, как обычно, был слишком занят. Узнал бы, и Синди тут же вылетела бы из моего дома.

Наступил 2000 год. Все к концу света готовились, а я ликовал. Я тогда создал «Bradford industrial company» и добился инвестиций в двадцать миллионов долларов с рыночной оценкой в сто пятьдесят. Огромные деньги, да ещё и нечестно выбитые. Однако я верил, что за полгода компания выйдет на самоокупаемость, и никто не заметит. Так и вышло. Я провернул втихаря аферу века и сделал так, что никто ничего не заподозрил. Мне было всего двадцать восемь, и я чувствовал себя властелином мира. И с Синди всё складывалось тогда. Она родила мне дочь, Мириам, и казалась любящей и ласковой. Я подумал, Руперт, что вот оно счастье. Подумал, что дальше будет только лучше, но того счастья хватило всего на пару лет.

Через два года Синди заявила, что снова залетела, хотя я настоятельно просил подождать и был очень аккуратен в постели. Женщины… Если они не хотят ребёнка, то можешь помирать от стараний — его не будет, а если хотят — держись! Как раз тогда я узнал, что она Калеба лупила. Не была бы она беременной, то сам бы не сдержался. Мальчик мой молчал, а если следы оставались, то врал, что в школе дерётся. А я, тупой осел, верил, потому что, как и всегда, был очень занят. Строил свою глупую империю и смотрел на всё сквозь пальцы. Синди я тогда возненавидел, но ради Мириам и будущего ребенка смирился и терпел.

В 2002 родился мой Мэттью. Ты видел его, Руперт. Он иногда приходил ко мне. Кстати, тоже юрист, только по бракоразводным процессам. Полюбил я его сильно, душой прикипел, а вот его мамаша ещё сильнее мне опротивела. Настолько, что я завёл роман на стороне, связался с некоей Даяной Уолтерс. По фамилии ты, конечно, уже догадался, чем все закончилось. И я стал отцом в четвёртый раз, почти с радостью сообщил о дочке своей жене, рассчитывая, что она не стерпит и уйдёт от меня. Я не собирался на Даяне жениться: просто хотел от Синди избавиться. Милая Даяна похлеще Синди была в сотню раз! Однако Синди не ушла, а Даяна заявила, что к дочери я и на метр не подойду. Разумеется, это касалось только меня, а не моих денег. Я затаскал её по судам, преуспел, мог совсем отобрать, но не стал ради Миккаэлы, оформил совместную опеку. Нельзя отбирать ребёнка у матери. Да и Синди подпускать к дочке после Калеба? Нет, сэр! Увольте! Теперь понимаю, что лучше бы отобрал.

В 2004 я попытался всё же развестись с Синди, а она начала плакать, в ноги мне бросалась и, веришь или нет, говорила, что опять ждёт ребёнка. Я всё дивился такому чуду, Руперт! Как? Откуда? Конечно, спал я с ней пару раз, но буквально пару раз. Но ладно! Не ушёл, поверил, стали жить. В 2005-м родилась Мисси, а я, Руперт… Я в 2005-м просто умер. Калеб сел на мотоцикл, почти без защиты, и, разумеется, без прав, выехал на трассу и разбился насмерть в свои четырнадцать. Его мозги потом с асфальта соскребали… Я приехал туда и стоял. Просто стоял и не мог поверить, что это всё на самом деле происходит. Такого злейшему врагу не пожелаешь, Руперт… До сих пор иногда просыпаюсь и думаю, как я смог это пережить! И более того: как я посмел это пережить?! Как, Руперт?!