Чтение онлайн

— Фингал должен её разжалобить, — заметил Кристофер.

— О, разумеется! — горько ухмыльнулся Альберт. — «Привет, Лори! А я тут подрался из-за своей бывшей, у которой остались ко мне чувства!» Так и вижу, как после этих слов она со всех ног бежит меня жалеть.

— Да я просто так сказал, — буркнул Крис. — Чего ты…

— Извини. Просто всё нереально сложно, — мрачно сказал Ал, а потом приободрился и улыбнулся. — Зато ты сдал математику! Горжусь! Если ты сдал математику, то я определённо найду общий язык с матерью своего сына! Даже если сейчас мы говорим на разных…

После этих слов он ушёл в свою комнату, а Крис угрюмо посмотрел на родителей.

— Вроде бы он ничего плохого и не сказал, но я почему-то чувствую себя оскорблённым.

Голд посочувствовал ему, как мог, а мог он немного, будучи не в силах справиться с нахлынувшим чувством счастья и лёгкостью, такой чуждой ему и одновременно такой естественной.

Альберт улетел в Чикаго рано утром, и они все вместе поехали его провожать. Сначала Ал простился с родителями, а потом с Крисом, извинился перед ним и проговорил минут десять.

Когда Альберт прошёл через терминал, Голд не сразу направился к выходу, задержался у той же старой доброй статуи, которой любовался, когда сам в ноябре улетал в Чикаго, и вспомнил то, что чувствовал тогда, вспомнил, как думал, что больше сюда не вернётся, и задумался, насколько далёким и невероятным ему это кажется теперь.

— Румпель? — Белль уже успела уйти вперёд, и заметив, что догонять её он не собирается, вернулась. — Что-то не так?

Голд посмотрел на её встревоженное лицо и едва не рассмеялся. Подавив этот порыв, он дал волю другому, с улыбкой шагнул к жене и поцеловал.

— Это ещё за что?

— Просто так.

— Ладно… — разомлела Белль и тепло улыбнулась. — Пусть будет просто так…

— Вы закончили? — возмущённо спросил Крис, вернувшийся за ними обоими. — Или мне оставить вас здесь?

— Да, — ответил Голд. — Извини.

Крис неодобрительно покачал головой, закатил глаза и снова ушёл вперёд. Румпель в последний раз посмотрел на статую, обнял Белль за талию, и они неспешно последовали за сыном, свободные и готовые ко всему на свете.

========== Новогодняя ночь ==========

Новогодняя вечеринка на Род-Айленде была чем-то большим, чем просто сборище литературных деятелей и сотрудников прессы. Смысл её был ещё не понятен Голду, но учитывая одного из главных устроителей, он был, и немалый, а размах поражал. Проходило празднество в огромном старом особняке, скорее, даже дворце, в просторных залах которого тысяча гостей смотрелась как небольшое собрание людей. Холодные тона и такая же подсветка, искусственный снег и снегопад на экранах, замаскированных под окна, при этом настоящие окна были закрыты и сливались с общим тоном залов. Из освещения остались только лампы на десятках столов для гостей. Повсюду были расставлены рождественские деревья, украшенные на старый манер, и одно, самое большое, немножко выбивалось, в точности копируя главную ёлку Нью-Йорка, и стояло оно на специально сконструированном и довольно высоком подиуме, где каждый мог сфотографироваться с ним сам или воспользоваться помощью специально нанятых фотографов. Из всех нанятых работников фотографы были самыми заметными: музыкантов и охрану сложно было вычленить из толпы.

Пусть основное действие разворачивалось на первом этаже, но гостям доступны были все три, и на втором, как и на первом, предоставлялись развлечения и открытый бар.

Невзирая на то, что Голды приехали к самому началу, складывалось впечатление, что все это действо длится уже часов пять, как минимум, а они просто следующая партия гостей, которых должен пережевать последний праздник уходящего года и выплюнуть утром на холодную улицу.

— Уже жалеешь, что согласился? — с улыбкой спросила Белль, когда они оказались внутри. — Нам не обязательно присутствовать здесь до самого конца.

— Я это запомню, — улыбнулся ей Голд. — Давай возьмём чего-нибудь выпить и поищем твоих знакомых.

Она согласилась, они взяли в одном из баров по бокалу вина и нырнули в пёстрый поток вечерних платьев всевозможных цветов и фасонов. Женщин было больше, чем мужчин, да и те были не так заметны в своих более или менее однообразных костюмах и смокингах. Голд и сам был в самом обычном классическом смокинге, а Белль в строгом серо-голубом платье средней длины, что делало их весьма и весьма непримечательными, и было им только на руку.

Белль была знакома со многими, и их часто останавливали, чтобы с ней поздороваться, или кого-нибудь она с удовольствием останавливала сама. Имена всех, кому его представляли, Румпель даже не пытался запоминать, да и сильно сомневался, что позже они снова пересекутся. Впрочем, присутствовали здесь и его знакомые, от которых он старательно уворачивался и сделал исключение только для Джареда Корсака и его жены Элейн Сент-Джордж, редактора какого-то кулинарного журнала. Обменявшись с ними приветствиями и шутками, Голд и Белль ещё раз поздравили семью со скорым прибавлением, и они разошлись в разные стороны.

Переходя из одного огромного зала в другой, они остановились в вестибюле, потому что увидели, как по лестнице, облачённая в шикарное тёмно-синее платье, спускается хозяйка сегодняшнего вечера в сопровождении незнакомого им молодого мужчины, который что-то уточнял у неё и изо всех сил старался от неё не отстать. На середине лестницы Реджина остановилась, раздражённо посмотрела на своего сопровождающего, чётко ответила на все его вопросы и нетерпеливо сбежала вниз, направляясь в зал, из которого только что ушли Румпель и Белль.

— Реджина! — окликнула Белль.

Та недовольно обернулась, но когда увидела их, то расплылась в улыбке и поспешила к ним навстречу.

— А вот и вы! — легко рассмеялась Реджина. — Думала, что ты не сможешь его уговорить!

— Он был на удивление сговорчив, — не без удовольствия сказала Белль, целуя её в щеку. — Всё просто потрясающе!

— Похвали меня, когда все закончится! Здравствуй, Румпель.

— Здравствуй, Реджина, — улыбнулся Голд и обнялся с ней. — Замечательно выглядишь. А где же Чарльз?

— То там, то тут, — загадочно ответила Реджина. — Но сегодня, я надеюсь, нам удастся поболтать. А сейчас я решу пару вопросов и постараюсь никого не убить. До скорого!

Они отпустили Реджину и двинулись дальше, и вскоре наткнулись на Уильяма Брайанта с женой.

— О, здравствуйте! — воскликнул он. — Рад снова увидеться! Позвольте представить вам мою жену, Селину Брайант.

Они тепло поприветствовали Селину. Она была одной из тех женщин, которые сочетают в себе всё: и ум, и красоту, и обаяние. И её обаяние распространялось не только на мужчин, но и на женщин, и она всегда производила то впечатление, которое хотела произвести. Сейчас Селина не так хорошо себя контролировала и выглядела чересчур взволнованной, будто этот вечер для неё действительно много значил, и то и дело вглядывалась в толпу, что нисколько не мешало ей поддерживать беседу наравне со всеми. В заключение Белль вежливо спросила их про малыша Тоби, и Селина перестала оглядываться и на минуту оживилась, улыбка её стала более искренней, а потом, дав ответ, она снова ушла в свои мысли и совсем скоро извинилась, пробормотала что-то похожее на «двадцать минут», улыбнулась на прощание, и они с Уильямом ушли.