Чтение онлайн

— Я ещё немного посижу? — попросил Голд.

— Конечно! — понимающе кивнул Роланд, забирая у него пустую чашку. — Можете даже прилечь. Отдыхайте.

И Голд воспользовался приглашением, убеждая себя, что это всего на минутку, прилёг на диван и провалился в сон, сладкий крепкий сон без сновидений.

Разбудила его Белль, поцеловала в губы и ласково погладила по голове.

— Привет.

— Привет, — сонно ответил Голд, откинул плед, которым его заботливо укрыли, и заставил себя сесть. — Что-то меня сморило.

— Ещё бы! — усмехнулась Белль. — Сейчас три часа. Нил и Робин ушли.

— А наши пришли.

— Ага.

— Добрый день! — весело воскликнула Коль, показавшаяся в дверях гостиной. — Вас долго ждать?

— Ждать? — не понял Голд.

— Обед готов. Все уже собрались. Вас долго ждать?

— Пару минут.

Коль улыбнулась, играючи поклонилась и ушла туда, где «все уже собрались». И когда он к ним присоединился, то и правда сложилось впечатление, что только его и ждали.

Праздничный стол накрыли на просторной кухне, которая, забитая людьми, перестала таковой казаться. Голда посадили с одного края стола, напротив Роланда и между Белль и Альбертом. Фингал Альберта стал ярче и чётче, что Голд шутливо отметил, и получил в ответ шутку по поводу спортивной теслы и кризиса среднего возраста, несмешную, но заслуженную. Впрочем, несмешной она казалась только Голду, а остальные даже поддержали и добавили собственные комментарии, пока он умело не перевёл тему к Дженни. Она тоже была в эту минуту с ними, спала на руках у своего папы, который не мог ею налюбоваться и явно не собирался расставаться с ней в этот прекрасный день, постепенно перетекающий в не менее прекрасный вечер.

Коль тем временем поблагодарила их за подарки для них с Роландом и пожурила за подарки для Дженни, которых была масса. Ими их завалили ещё ко дню её рождения, а на Рождество прислали ещё больше и ещё дороже. Голд успел оценить всё это многообразие и признал, что, возможно, Коль права, да и они с Белль слегка перестарались.

— Боюсь даже подумать, что будет дальше, — проворчала Коль. — Избалуете мне ребёнка…

— Обязательно избалуем! — довольно кивнул Адам. — Однажды мы устроим соревнование дядюшек за её любовь.

— А в подростковом возрасте победит тетя Робин, — заметил Альберт. — Потому что будет самой демократичной и свернёт ей первый косячок.

— Ну вас! — рассмеялся Роланд. — Не будет такого.

— Хочешь сказать, что она завязала? — недоверчиво спросил Адам. — Насовсем?

Роланд открыл было рот, но промолчал, признавая его правоту.

— Не будет такого! — фыркнула Коль.

— Отберёшь и выкуришь сама? — насмешливо предположил Альберт.

— Знаете, лично я из вас троих выбираю Криса, — сказала она и поцеловала Криса в щеку. — Он помог мне с видео и сделал подарок своими руками. Самый лучший подарок.

Голд видел этот подарок: Крис оформил фотоальбом с семейной хроникой и развёрнутым генеалогическим древом с поправкой на то, что Дженни никогда не приблизится к миру волшебства. Истинное имя Румпельштильцхена останется для неё просто смешным именем из страшной сказки, и он это принял. В конце концов, Руперт Голд был гораздо счастливее Румпельштильцхена и во много раз лучше.

Тем временем Кристофер, который до этого тихо и мирно расправлялся с запечённой индейкой и всеми силами старался слиться с интерьером, смутился от внезапной похвалы и весь напрягся, ожидая продолжения. И оно не заставило себя ждать: к Коль присоединилась Белль, сидящая слева от парня, и тоже поцеловала его, а чуть позже это сделала и Келли. Адам и Ал засмеяли его, вели себя как маленькие дети, и Голд нашёл нужным вступиться, хотя так же, как и Крис, предпочёл слиться с мебелью и наблюдать за происходящим со стороны. На этом шутки закончились и уступили место лёгкой грусти и несомненной радости по поводу благополучного разрешения непростой ситуации в Сторибруке.

— Хорошо то, что хорошо кончается, — вздохнул Роланд.

И все поддержали это как тост, чокнулись кружками с безалкогольным пуншем и сделали по большому глотку.

— Нам нужен ещё тост, — сказала Коль.
– Традиционный тост от мамы.

— Да, — поддержал Адам. — Чуть не забыл! Давай, мам!

С того самого первого Рождества в Нью-Йорке это действительно стало традицией, и потому Белль даже не пыталась сопротивляться.

— Не знаю уж, что я могу добавить к предыдущему тосту, но попробую, — начала Белль, встала на ноги и ласково сжала плечо мужа. — Настоящее чудо и величайшее счастье, что мы все живы и здоровы и вновь собрались вместе, что было совсем не просто сделать в этом году. Но у нас всегда всё непросто! Потому отмечу хорошее. Меня не убило взрывом, Румпель и Роланд вернулись целыми из ужасного места…

— Это она с хорошего начала, — шепнула Коль Роланду так, чтобы все услышали.

— И я ещё не закончила, — усмехнулась миссис Голд. — Самое хорошее, пожалуй, то, что наша семья стала больше. Рада очередной раз поприветствовать Келли, которая уже давно член нашей семьи, но теперь всё официально. И пусть она не Голд по крови, но по духу всё же Голд. И Дженни, которая, может, и не Голд, но нашей крови. Она — наше будущее. И, как выяснилось, не только она.

Тут Белль многозначительно взглянула на Альберта, а Голд отечески погладил его по спине.

— И я безумно люблю всех вас! — речь Белль приблизилась к своему логическому завершению. — Каждого из вас! И хочу сказать, даже напомнить, как важно держаться вместе, оберегать и поддерживать друг друга, потому что только это и спасает нас в самые страшные мгновения нашей жизни… Но я заболталась! За нас, мои дорогие! За всех нас!

Все стоя поддержали тост и спокойно опустились на свои места. Голд пододвинул свой стул поближе к Белль и коротко поцеловал её: это тоже стало традицией.

Остаток вечера прошёл просто замечательно. Время пролетело незаметно, и разошлись они очень поздно.

Несмотря на то, что все были трезвы, домой вернулись на такси, а тесла так и осталась припаркованной возле дома Коль, потому что Голд просто-напросто не знал, куда её поставить на Манхэттене, из-за чего всерьёз начал симпатизировать спокойным чистым улицам старого Бруклина.

На следующий день Адам и Келли улетели в Испанию. Альберт остался с ними ещё на три дня, и они вчетвером почти всё время проводили вместе, гуляли по городу, бродили по магазинам и паркам, а вечером смотрели фильмы из специальной коллекции Криса. Голд был настолько весел и мил, что нередко жена и сыновья смотрели на него недоверчиво и даже подозрительно. Крис поразился тому, что он играл в мяч с Раффом, Альберта удивляла его словоохотливость, а Белль искала подвох абсолютно во всём.

— Я хочу сделать ремонт в старой комнате Коль, — сообщила она через два дня после Рождества.

— Отличная идея! — отметил Голд.

— И немного переделать её. Для Дженни. Чтобы она могла потом иногда у нас оставаться.

— И снова отличная идея!

— Тридцать первого на Род-Айленде будет вечеринка для печатников, журналистов и литературных деятелей. И мы приглашены. Думаешь, мы могли бы пойти?

— По-моему, прекрасная мысль!

— Ты меня не слушаешь, да?

— Я тебя внимательно слушаю, — уверенно сказал Голд. — И если ты правда хочешь пойти — мы пойдём. Тем более на мои скучные вечеринки ты ходила, так почему бы мне не сходить на твою?

— Что с тобой? — улыбнулась Белль. — Кто ты?

— У меня просто хорошее настроение, моя дорогая. Только и всего!

Двадцать девятого уехал Альберт. Вещи он собрал ещё с вечера и казался тогда каким-то особенно нервным.

— Уезжаешь в Бостон? — спросила его Белль.

— Улетаю в Чикаго.

— Ясно…

— Думаешь, она тебя пустит к себе переночевать? — добродушно спросил Голд.

— Я и в прошлый раз ночевал у неё, — спокойно ответил Альберт, чем обратил на себя внимание всех троих. — А что? Я ночевал у неё на диване.