Чтение онлайн

Голды же продолжили свою неспешную прогулку, которая внезапно обрела цель: теперь они искали Хелен. Не очень внимательно, но искренне, и пропустили. Хелен в итоге сама их окликнула и поманила к себе и Билли. Она стояла у бара, с бокалом шампанского в одной руке, а второй опиралась на чёрную деревянную трость с серебряной рукояткой. Одета она была в клетчатый костюм, какой обыкновенно носят жокеи, чёрные сапоги и цилиндр, что смотрелось вызывающе, но ей, безусловно, шло.

— Привет, Хелен! — ехидно улыбнулся Голд. — Лошадь осталась снаружи?

— Привет, Руперт! — снисходительно улыбнулась Хелен. — Ты такой милый, когда пытаешься острить!

Хелен и Белль обнялись и расцеловались, а Голд молча пожал руку Билли, осушил свой бокал и попросил виски.

— Никогда не видел столько журналистов без камер и диктофонов, — отметил Билли. — Но каждое слово всё равно может быть использовано против вас!

— Что верно, то верно! — усмехнулся Голд, чокнулся с Билли и выпил. — Что нам собираются сказать?

— Я сам не в курсе. Наверное, мы узнаем, зачем Чарли фабрики. И, наверное, прямо сейчас.

Все заинтересованные направились в другой зал, в котором был подиум с ёлкой, и они вчетвером, разумеется, присоединились. Там уже собралось не менее двух сотен человек. Под аплодисменты публики на подиум вбежал Чарльз Брайант, освещённый светом прожектора, из-за чего его было хорошо видно почти всем, даже невысокому Голду.

— Здравствуйте! — весело сказал Чарльз в микрофон. — Как меня слышно?!

— Отлично слышно, Чарли! — прокричал из толпы какой-то мужчина.

— Спасибо, Дэнни! — улыбнулся Чарли и продолжил: — Здравствуйте, дамы и господа! Я рад видеть всех вас в этот дивный вечер!

Дальше его речь была слишком пространной, и Голд почти не слушал, рассматривал публику, с удивлением натыкаясь на всё новые знакомые лица. Чарли тем временем позволил себе пару шуток про книгопечатников и продолжил свой несерьёзный импровизированный диалог всё с тем же Дэнни. Шутки были и правда очень удачными, все рассмеялись, и Голд улыбнулся, невзирая на то, что тут же их забыл. Поэтому тот единственный, кто не смеялся, особенно выделялся на фоне остальных. В десяти метрах от Голда с каменным лицом стоял Джонатан Брайант, пил виски и враждебно смотрел на старшего брата. Голд нахмурился и снова повернулся к Чарльзу, который между тем перестал веселить публику и заговорил чуть более серьёзно.

— Совсем забыл, почему я мешаю вам пить и развлекаться, — произнёс он. — Ах да! Будущее… Будущее, дамы и господа, начинается прямо сейчас, в эту самую минуту. Всё меняется. Меняется жизнь, меняются её условия и ритм. И потребности людей тоже меняются. Это всё очевидные вещи, которые мы часто упускаем из виду и которые только тогда кажутся нам очевидными, когда мы говорим о них. И я задумался, что был бы круглым дураком, если бы продолжил отрицать это и не попытался бы измениться сам, не попытался бы приспособиться к чему-то новому и не поддержал бы этот необходимый для цивилизованного общества процесс, не попытался бы сделать мир лучше ради тех, кто однажды нас сменит. Поэтому сейчас я хочу поделиться с вами проектом, который был разработан из подобных соображений, проектом, в котором вы все можете поучаствовать и который мы подробнее обсудим на открытой конференции уже шестого января, и хочу пригласить сюда ту, без которой его бы не было, чтобы она лично рассказала вам о его сути. Селина, прошу!

Селина Брайант уверенно поднялась на подиум и начала речь. Голд же снова обернулся, чтобы посмотреть на Джонатана, который начал пробираться к выходу сквозь толпу.

— Не подержишь? — попросил Голд Билли, передавая тому свой стакан.

— Конечно, — рассеянно согласился Билли. — А ты куда? Руперт?

Но Голд его уже не слушал, стремительно следуя сквозь толпу за Джонатаном. Что он хотел сказать ему? Пожалуй, он и сам не знал, но конфликт, возникший между братьями, стал для него яснее. Джонатан, отмывающий впечатляющие суммы со своих многочисленных фабрик, едва ли мог оценить почти альтруистический, существующий пока за счёт одного энтузиазма проект брата и остаться не у дел.

В вестибюле Голд потерял Джонатана из виду и вновь нашёл его, только когда тот, накинув пальто на плечи и зажав в зубах незажжённую сигарету, покидал особняк.

— Чёрт! — досадливо воскликнул Голд.

— Чем ты так расстроен, Руперт? — раздался за спиной знакомый голос.

— Ничем, — улыбнулся Голд и обернулся к Ричарду Брэдфорду. — Сам не знаю. Что ты тут делаешь?

— Меня пригласили, — улыбнулся Ричард в ответ. — Тем более я вложился. То, что задумал Брайант, и правда интересно, а ещё созвучно тому, что лично задумал я, только немного в другой области. Быть может, меня он тоже поддержит, когда придёт время?

— Может быть. Возрождение?

— Возрождение. Выпьем за встречу?

— Почему нет?

Они вдвоём пошли к тому бару, у которого до этого Голд и Белль встретились с Хелен и Билли, взяли по стаканчику и сели за один из свободных столов, которыми был заставлен этот зал.

— Надолго ты здесь? — поинтересовался Ричард.

— Зависит не от меня, — ответил Голд. — Но определённо ещё побуду здесь какое-то время. Тут собралось много наших друзей. До встречи с тобой я даже не представлял, насколько много.

— Что поделать! — театрально вздохнул Брэдфорд. — Нью-Йорк — город маленький.

— Ты с Ритой?

— Рита ждёт меня дома. Почему я и собираюсь допить этот стаканчик и уйти, — он постучал пальцем по стеклу и улыбнулся с неожиданной теплотой. — Сегодня я с другой.

Голд не стал его расспрашивать, и они заговорили на совершенно другие темы и говорили, пока их не прервала Белль.

— Здравствуйте, Ричард, — кивнула она Брэдфорду, после чего обратилась к мужу: — Так вот куда ты пропал!

— Не совсем, но потом — да, — улыбнулся Румпель, поднялся на ноги и поцеловал её в щёчку. — Извини.

Тем временем спутница Брэдфорда, о которой он упомянул с такой теплотой, тоже подошла к ним, и Голд с удивлением узнал в ней Микаэлу Уолтерс, повзрослевшую с тех незапамятных времен, но ставшую с годами ещё прекраснее. Она совсем немного поправилась, отчего черты лица стали мягче и приятнее, а улыбка обаятельнее. Сейчас ей должно было быть тридцать восемь, и, разумеется, Голд не думал, что она его помнила, но она помнила.

— Вы будто совсем не меняетесь, мистер Голд! — улыбнулась женщина. — Вы такой же, как и семнадцать лет назад.

Голд слегка поёжился от этих слов и покосился на Брэдфорда, который с невозмутимым видом рассматривал собственные руки.

— Я просто быстро состарился, и с тех пор мне везёт, — отшутился Румпель и приветственно пожал ей руку. — Белль, это Микаэла Уолтерс…

— Харрис.

— Простите, не знал! Мои запоздалые поздравления.

— Спасибо! — улыбнулась Микки и сама протянула руку Белль. — Микаэла Харрис.