Чтение онлайн

Тем утром путь его лежал в больницу Сейнт Люкс Рузвельт к Чарльзу Брайанту. С тех пор, как в Брайанта стреляли, прошло две с половиной недели. За это время Голд навестил Брайанта три раза, но вышло не очень удачно. В первые два он только заглядывал внутрь, в третий заходил в палату, но ему не повезло: Чарльз спал, и Реджина, сторожившая его самоотверженнее, чем Аргус прекрасную Ио, поспешила выпроводить посетителя из палаты. Голд не знал, почему ему не всё равно. Наверное, потому, что он был с Чарли в тот самый день и теперь чувствовал некую ответственность за его жизнь, или же ему было совестно за роль, которую он сыграл в жизни его жены.

Сегодня Чарли был бодр и выглядел очень хорошо. Вернулся здоровый цвет лица, порозовевшие губы растянулись в улыбке, а в глазах плясали весёлые огоньки. Он даже позволял себе короткие смешки в ответ на весёлую болтовню, которой его развлекала Дженнифер. Реджина тоже улыбалась и смеялась, но всё ещё казалось напряжённой и зажатой.

— Ладно, папа. Мне пора. Я ещё забегу к тебе вечером, — сказала Дженнифер и легко поднялась со стула возле постели больного. — Не скучай!

— Буду ждать, — улыбнулся Чарли, подставив ей щёку для поцелуя. — Заходи!

Джен кивнула ему, потом многозначительно посмотрела на Реджину, и они обе вышли из палаты, по пути наградив Голда приветливыми улыбками. Голд проводил их подозрительным взглядом, закрыл дверь палаты и занял один из освободившихся стульев.

— Здравствуй, Руперт, — спокойно сказал Чарльз. — Рад видеть.

— Да, здравствуй, — улыбнулся Голд. — Как самочувствие? Хотя я уже вижу, что лучше.

— Гораздо лучше, но двигаться мне по-прежнему нельзя.

— Я заходил тут пару раз…

— Реджина говорила, — кивнул Брайант. — Хорошо, что у нас есть такой друг. Рад, что у неё есть такой друг.

— Если это можно назвать дружбой, — вздохнул Голд и признался: — Это больше напоминает заботу из чувства вины. Да и всегда найдётся парочка вопросов.

— Я знаю, что просто так ты бы не пришёл, — усмехнулся Чарли. — Но я не могу дать тебе ответы. Я не знаю, кто может быть заинтересован в моей смерти, кроме Джонатана. И, знаешь, я очень бы не хотел, чтобы ты и Реджина докапывались до правды.

— Правды, которая может спасти тебе жизнь?

— Или ускорить смерть.

— Я ищу правду не только ради тебя, Чарли.

— Я не сомневаюсь, но при этом ты помогаешь ей.

— Поговори с ней об этом, — Голд встал в позу. — Ты пробовал говорить с ней?

— Она избегает разговора, — нахмурился Брайант. — Она говорит лишь о том, как чудесно будет, когда я поправлюсь, и мы сможем уехать в Провиденс. Говорит о нашем восхитительном будущем, но сама совсем не думает о будущем. Она ищет моего брата, и я не уверен, что она поступит правильно, когда его найдёт.

— Она ничего не сделает.

— Хорошо, если так.

Они оба замолчали, не зная, как перейти к другой теме, и не успели, потому что Реджина вернулась.

— Говорили обо мне, — насторожилась она, глядя на их невесёлые лица.

— Да, — кивнул Голд, поднимаясь ей навстречу. — Извини.

— Просто у нас не нашлось других тем, — тепло улыбнулся ей Чарли. — Подойди, пожалуйста.

Она выполнила его просьбу, а Голд уступил ей место и отошёл к окну. Позже они втроём нашли другую тему, но неприятное напряжение между ними осталось, и когда Голд решил, что ему пора. Реджина не могла его не проводить.

— Что он тебе сказал? — требовательно спросила она, когда они остались наедине. — Румпель?

— Спроси у него.

— Но я спрашиваю у тебя.

— Ничего, — пожал плечами Голд. — Что ты собираешься сделать с Джонатоном, когда его найдёшь?

— Я его не ищу.

— Тогда я бабочка-махаон.

— Я не знаю, — недовольно признала Реджина. — Я просто хочу посмотреть в глаза этому трусу. И это всё.

— Ты уверена, что всё? Если ты…

— В чём ты меня обвиняешь, Румпель?

— Ни в чём, — покачал головой Голд. — Не рушь свою жизнь. Каким бы ни был Джонатан и что бы он ни сделал, он остаётся братом Чарли. Он вряд ли простит тебя, если ты причинишь вред его брату.

— Я это учту, — заверила Реджина. — Пока, Румпель.

— Пока, Реджина. Ещё поболтаем.

Он ушёл в плохом настроении, и оно стало ещё хуже, когда на выходе из больницы он столкнулся с уставшим и измученным Эдвардом Мэйном.

— Доброе утро, мистер Голд.

— Да, Эдвард. Здравствуйте.

Голд пожал Мэйну руку и собирался продолжить свой путь, но прокурор остановил его, схватив за локоть.

— Простите, что так вас останавливаю, — сказал Эдвард. — Но не могли бы мы встретиться?

— Могли бы, — согласился Голд. — Когда?

— Скажем, завтра за ланчем. Вы пока не в курсе событий, но завтра уже будете в курсе.

— Одним словом, это очень важно.

— Вопрос жизни и смерти.

Мэйн говорил загадками, что не могло не заинтриговать Голда. Они договорились о встрече на половину двенадцатого и разошлись.

Голд отправился на работу, стараясь по пути не думать о Мэйне и сконцентрировать всё своё внимание на текущих делах, однако когда добрался до офиса, все его усилия сошли на нет. На парковке стоял тёмно-синий старый крайслер, а его хозяин стоял совсем рядом, сжимал в руках папку и сосредоточенно разглядывал Голда.

— Что ты здесь делаешь? — напрягся Голд.

— И тебе добрый день, папа, — сухо поздоровался Адам. — Есть разговор.

— Поднимемся ко мне в кабинет и поговорим.

Сын не двинулся с места, хотел возразить, но не успел.

— Поднимемся в кабинет! — настоял Голд. — Я не буду разговаривать с тобой на парковке.

Адаму ничего не оставалось, кроме как согласиться, и он поднялся наверх, долгое время молчал, наблюдая, как Голд вешает пальто, ставит чайник и поливает растения. Адам ни слова не сказал и позже, когда отец, изображая, что сына нет, так и стоял у окна, глядя на вход в Морнингсайд-парк, на автобусную остановку и на забитую машинам дорогу.

— Чаю? — наконец не выдержал Голд.

— Нет, спасибо, — сразу же отказался Адам. — Меня ждут дела.