Чтение онлайн

В глубине души он не хотел прятаться, радуясь, что Адам вернулся к семье, но мысль о почти трёхнедельном отсутствии сына не давала волю этой радости. Потому, когда тот пришёл за ним, Румпель едва ли на него взглянул.

— Да? Что ты хотел?

— Помириться.

— А мы ссорились? — ухмыльнулся Голд, по-прежнему не поднимая глаз. — Я не помню. С другой стороны, я давно тебя не видел. Многое забывается.

— Пап…

После этого короткого «пап» игнорировать стало сложнее, но он справился.

— Я приходил к тебе в больницу, но не смог остаться и поговорить, — Адам попытался зайти с другой стороны.

— А зачем? Я же живой, — равнодушно ответил Голд и на этот раз всё-таки посмотрел на него. — Зато если в следующий раз меня застрелят насмерть, я могу быть уверен, что ты сможешь выкроить пару часов на мои похороны. Это утешает.

— Зачем ты так? Зачем? Думаешь, мне наплевать на тебя? — с болью произнёс сын. — Всё, чего я хотел, — это чтобы ты держался подальше. Я не хотел подставлять тебя, понимая, что твоё вмешательство может плохо для тебя кончиться, и я рад, что ты победил. Я знаю, что ты с ним сделал.

— И ты теперь думаешь, что мои варварские методы не такие уж и варварские?

— Нет. Я думаю, что пока они уместны. Прости меня, папа. Я ведь…

Тут Адам замкнулся, и воцарилась невыносимая тишина, которую оба боялись нарушить. Не зная, что ему делать, Адам извлёк из кармана свой стеклянный шарик и катнул его по столу к отцу. Голд поймал шарик, рассмотрел его так, будто видел впервые, и вопросительно взглянул на сына.

— Он пока должен быть у тебя, — пояснил Адам. — Я надеюсь, что ты меня всё же простишь и тогда вернёшь его мне. Я тебя люблю, пап.

Голд катнул шарик назад, и сын удивлённо поймал его, прежде чем тот упал на ковер.

— Мне не за что прощать тебя. И тоже есть за что извиняться, — вздохнул Румпель. — Ты не доверился моему опыту…

— Я думал, что справлюсь.

— И это возможно. Я тоже в тебя не поверил, а должен был. Кто, если не я?

— Пап, не нужно… — Адаму стало неловко.

— Нужно, — настоял Голд, встал из-за стола и заговорил предельно откровенно: — Мне жаль, что я так отношусь к тебе, но знай, что это потому лишь, что я ставлю свои чувства выше твоих. Потому что мне за тебя страшно. Я люблю тебя, Адам. Люблю до боли. Я не знаю, что со мной будет, если я тебя потеряю. Пока я знаю только то, что без тебя мне плохо.

Он с волнением ждал, что сын на это ответит, и немного растерялся, когда тот просто подошёл к нему и обнял так крепко, как только мог.

— Я скучал, — прошептал Адам.

Голд невольно улыбнулся и сам впервые за долгое время стиснул сына в объятиях.

Успокоившись и насладившись моментом, они вернулись в гостиную к остальным.

— Помирились, идиоты? — с порога спросила Белль, на что они только улыбнулись и молча прошли к свободным местам.

Голд занял своё место на диване рядышком с Коль, а Адам устроился в кресле Белль, желая быть ближе к отцу, мимо чего Коль, разумеется, пройти не смогла.

— Любимчик вернулся.

— Любимчик? — усмехнулся Адам. — Это ты мне говоришь, Колетт-папина-дочка-Голд?

— Я, — самодовольно подтвердила Коль и в знак этого плотнее прижалась к отцу. — Теперь верни Келли, придурок, потому что, выбирая между ею и тобой, я выберу её!

— Ах ты… Я же твой брат!

— Братьев у меня много, а Келли — одна. К тому же ты даже не самый мой любимый брат.

— А какой любимый? Альберт?

— А что за удивлённый тон? Это так невероятно? — оскорблённо произнёс Альберт и рассмеялся. — Ну, вообще-то да… Подозрительно…

— Не волнуйся, — хмыкнула Коль. — Я о Крисе.

— Который уже совсем скоро придёт, — вклинилась Белль. — Так что прекратите: вы уже не дети в конце концов!

— Разве? — ухмыльнулся Голд, но тут же замолчал.

Открылась входная дверь, и в квартиру зашёл Крис. Они подождали, пока он повесит куртку, сбросит рюкзак и, как обычно, заглянет в гостиную, чтобы всем вместе его поздравить, но когда Крис расстроенный и бледный, с покрасневшими глазами так и сделал, у них не нашлось слов.

— Что случилось? — участливо спросила Белль и подошла к нему, желая обнять.

— Всё хорошо, — отпрянул Крис. — Спасибо вам, и знайте, что я очень рад всех вас видеть, но я бы хотел сейчас побыть один . Извините.

Крис ушёл к себе, и Голд поднялся, чтобы отправиться следом.

— Лучше я, — остановил отца Альберт. — Поверь мне: здесь тут лучше я.

— Ладно… — поверил Голд и снова сел.

В комнате воцарилась тишина.

========== Музыка разбитого сердца ==========

Альберт вернул Криса назад. По лицу юноши было видно, что тот угодил в очень неприятную ситуацию. Может быть, не такую неприятную, как с Полом, но пареньку явно было очень и очень плохо.

— Извините меня ещё раз, — вздохнул Крис и выдавил подобие улыбки.

— Было бы за что, — Белль обняла его и заставила сесть в свободное кресло. — Что у тебя случилось?

— Вам не разрешили играть на разогреве у школьного оркестра? — попробовала пошутить Коль.

— Из-за направления вас отправили играть в дом престарелых? — присоединился Адам. — Нет, не то…

— Подожди, мы можем лучше! — заверила Коль.

— Нет, ничего такого, — усмехнулся Крис. — Да это и неважно. Что вы запланировали?

— Ничего особенного, — нетерпеливо отмахнулся Голд. — И что бы ни случилось, это важно. С нами ты можешь поделиться.

— Это глупо.

— О, поверь мне, братишка, это совсем не глупо, — заверил Альберт, присаживаясь на подлокотник слева от брата.

Белль тем временем перебралась на диван, подвинув Голда и Коль.

— Но это личное, — не согласился Крис, — и касается только меня.

— Не только тебя, — возразила Белль с улыбкой. — Нас всех. Всегда.

— Что бы там ни было, у тебя есть мы. И мы поддержим тебя, даже если это самая большая глупость на всём белом свете. В конце концов, только мы и есть друг у друга, — заверил Голд, не упустив возможность лишний раз мягко упрекнуть Адама.

Но Криса явно смущал этот разговор, и Голд уже подумал прекратить допрос, пока не вмешался Альберт.

— Он с девушкой расстался.

— Альберт!

— Офелия тебя бросила? — напряжённо спросила Белль. — В твой день рождения?