Чтение онлайн

— Это ты сделала? — ошарашено спросил Альваро.

— Я… я не знаю, как это вышло…

Еще хлеще! Если она такое вытворяет, не пройдя, по сути, никакого обучения, что же будет делать, когда научится пользоваться своей Силой? Может, отец ошибся, приказав ее убить, она ценнее как сознательный союзник? Ну, а если она слышала тот разговор или, что еще обиднее, прочитала в его мыслях? Тогда, наоборот, надо валить, и как можно скорее. Но вслух, конечно, сказал совсем другое — как и учил отец, с самым невинным видом.

— Значит, так. Посудина прохудилась, и до Медара не дотянет. А если мы отдадим ее в починку, засветимся на все Семиградье. Ясно, что это значит? То-то же. Мы причаливаем к берегу, перевязываем раненых — и идем к Медару по суше. В Таваллене темесцев любят немногим больше, чем в Эрхавене, вдобавок там у нас есть компаньоны. Подлечимся хоть немного, а там уже отправимся дальше сушей. Вот за пределами Таваллена придется смотреть в оба: Кешер всегда держал сторону Темесы. Ну, и самое тяжкое — Медар. Там всю власть прибрали к рукам святоши. Отец Клеомен, Пресвитер Меарский — помнишь отца Маркиана? А ведь Маркиан рядом с Клеоменом — считай, что ягненок рядом с волком. Вся надежда, что там еще не знают о наших художествах. Если узнают раньше, чем мы выйдем в море, нам всем конец. Ты попадешь на костер повторно, а мы все — первый раз, но вытянуть оттуда будет некому. Так понятно?

— Да, — произнесла Мелина, вытирая со лба испарину. Напряжение отпустило, и лицо побелело от боли, усталости и потери крови. «Как она еще не потеряла сознание?» — подумал Альваро. — Что я должна делать?

— Пока — только терпеть и молчать, — ответил Морозини-младший. — Проклятье, только неходячих раненых нам и не хватало… Ладно матросы — их пристроим, но вот ты на покой даже не рассчитывай. Ладно, сейчас мы тебя подсадим. Фила, смотри за ней.

Альваро нагнулся, подхватил девушку на руки и водрузил на массивный сундук с вещами. Вода плескалась в трюме уже выше коленей, но верх сундука еще был сухим.

— Лежи здесь, Неифила за тобой присмотрит. Я пошел наверх.

Альваро выловил из воды лесенку, споро приставил ее к люку и вылез на палубу. Еще недавно аккуратная и чистая, теперь палуба была измарана кровью, посечена пулями и завалена обломками. Повинуясь Сагони, который сам налегал на весла и задавал ритм матерными частушками, матросы изо всех сил гребли к берегу. До илистых, топких плавней низовий Эсмута оставалось совсем немного — не больше мили — но изуродованная яхта шла все медленнее, все больше кренясь на простреленный борт и проседая кормой.

Сагони хмурился, разглядывая берег и прикидывая что-то известное только ему. Наконец, приняв решение, он буркнул:

— Проклятье, не дотянем. Капитан Сагони потерпел крушение в миле от берега. Кому рассказать — не поверят…

— Может, мель есть? — с надеждой спросил Альваро.

— Откуда? Видишь скалы? Песчаный берег начинается только за Эсмутом, нам туда не дойти. Там есть и мели. А тут — только подводные рифы, они нас еще скорее утопят.

Альваро похолодел. Хорошо Мелине: ее главное сокровище способно поместиться в кармане. А как быть с трехфунтовой золотой статуей? Он вовсе не был уверен, что изваяние морского владыки сможет дотащить до берега — тем более сделать это незаметно. А то ведь на Мелину, Неифилу и Сагони можно положиться, а как быть с остальными? И куда девать неходячих раненых?

Остается одно — до кровавых мозолей и острой боли в мускулах налегать на весла, заставляя отяжелевшее суденышко двигаться к берегу. И молиться, чтобы оно не напоролось на какой-нибудь из бесчисленных рифов, про которые всего не знает даже капитан Сагони (ведь линейные корабли не галеры, их удел — открытое море, а не прибрежные шхеры). Но чем ближе оказывался берег — тем яснее становилось: «Куртизанка» не дотянет. Правый, простреленный борт уже сидел в воде по самый фальшборт. Еще немного — и палуба встанет вертикально, а потом завалится вверх килем.

Мягкий, но сильный толчок, потрескивание рангоутов, принявших основной удар на себя. Судно остановилось так резко и внезапно, что Альваро споткнулся и больно ударился плечом о стенку каюты. Одному из моряков повезло еще меньше: выронив весло, он кубарем выпал за борт… и тут же встал в мутной круговерти песка. Воды было по горло, но все же…

Выругавшись, Альваро поднялся и уставился на Сагони. Капитан, впрочем, выглядел не лучше. Округлившиеся глаза на обычно бесстрастном лице свидетельствовали: Сагони столкнулся с чем-то, по его мнению, совершенно невероятным.

— Сколько лет живу, а косы тут не было! — немного отойдя от потрясения, произнес он. — Я же еще юнгой ходил тут на галере, лоцман показывал рифы.

— А нанести течением не могло? — с сомнением спросил Альваро. — Дальше ведь есть!

— Не могло! Эсмут мог бы, но он течет на юго-восток, там коса тянется в другую сторону. Да и здесь есть морское течение вдоль берега в сторону Таваллена — на него я и рассчитывал. Но теперь…

— Главное, теперь мы не утонем, — усмехнулся Альваро. — Проверим, куда тянется эта коса. Если до берега — по ней перейдем, перенесем порох, пули и еду, раненых. Надо поскорее добраться до Таваллена — что-то мне подсказывает, что коса эта — ненадолго.

— Как — ненадолго? Не растает же она через час?

— Вообще-то может и растаять… как тот бриг взорвался.

— Проклятье, чего еще ждать — что земля разверзнется, или на месте Медара какая-нибудь пропасть окажется?

— Сагони, у меня есть идеи — но расскажу потом и наедине, — как мог мягко, но непреклонно ответил Альваро. — Пока нам наплевать, откуда тут песок. Надо все быстро перетаскать на берег. «Куртизанку», увы, придется бросить.

— Верно, — кивнул Сагони. И решительно рявкнул: — Леске, Гольвезе, покинуть корабль, берите по веслу и проверите, можно ли дойти по косе до берега. Остальные — все в трюм, складываем припасы и выносим раненых на палубу. Приготовится покинуть корабль!

На «Куртизанке» закипела суета. Альваро принимал в ней посильное участие, не переставая думать о том, решил ли ему помочь сам Пеннобородый или косу намыло много лет назад. Последнее едва ли осталось бы неизвестным в «империи Морозини», следовательно… Вот именно, отец снова оказался прав. Эта статуэтка и правда важнее всего состояния Морозини. А Последний Храм — не химера, а реальная цель.

Занятый перетаскиванием грузов из трюма, Альваро и сам не заметил, как вернулись разведчики. Вспомнил о них, только когда Сагони зычно скомандовал:

— Раненых и первую партию грузов — на руки! Всем покинуть корабль!

Душная летняя ночь. Горячий влажный ветер с просторов Торгового моря врывается в окна, колышет тонкие, едва заметные занавески джайсалмерского муслина, овевает разгорячённое, покрасневшее от жары и от слёз лицо. Хорошо ему, лейтенанту Лендгрейву… Он может сражаться, и даже если погибнет, так хоть попытаться победить. А что делать наследнице древнего рода знаменитых от Аркота до Поля Последнего дня рода оружейников Инессе Сэвэйз?