Чтение онлайн

Девушка откинула пыльное свадебное покрывало (что и немудрено, последний раз его доставали на свадьбе матери, разве что слуги подкладывали полыни, чтобы не завелась моль). Завтра всему конец. Юности, надеждам, любви… Уж если род решил, что нужно объединить славу и умения Сэвэйзов с капиталами и судоверфями Теано, её мнение не значит ничего. Наоборот, попытки возражать лишь усугубили ее участь. Мало помогли и молитвы святой Атталике, которая, как рассказывается, был насильно выдана замуж за язычника и поплатилась жизнью за попытку его Обращения. Это, впрочем, народная молва. Церковники считают святым как раз мужа, Эмерика Бертье, а ее язычницей, предавшей мужа в руки врагов. Наверное, это оттого, что Эмерик был верным вассалом Темесы, а в девичестве Атталика носила фамилию Бонар. Как бы то ни было, Атталика прошла через то же самое, если уж кого и просить о помощи, так ее.

Пахнущий морем теплый ветер рванул занавески, поиграл смолянистыми кудрями Инессы, качнул пламя одинокой свечи. И в тот же миг в далекий шелест прибоя, звон храмовых колоколов, шум засыпающего города явственно послышался скрип старинной лестницы, ведущей в спаленку, и стук тяжелых башмаков. Наверх поднимается кто-то большой, грузный и уверенный. Грабитель? Но он бы крался, как горная коза, поминутно замирал и чутко прислушивался. Да и не пробрался бы сюда никакой грабитель: телохранители отца свое дело знают, а сейчас дополнительные караулы выставили люди жениха, Кавлина Теано. Того самого, который втрое ее старше, и если б только в этом было дело…

Может… сердце радостно трепыхнулось — и тут же забилось, как прежде. Не стоит даже мечтать о таком. Остается лишь молиться, чтобы он не решился броситься на выручку. Телохранители отца — отличные воины, тем более люди Теано.

Дверь открылась. Так и есть, отец и жених. «Легки на помине» — неожиданно зло подумала Инесса. Но привитая, вколоченная с детства привычка взвешивать каждое сказанное слово и ничем не перечить старшим — победила. Дочь такого рода, как оружейники Сэвэйзы, может быть свободна только в мыслях. Так-то она опутана традициями, обычаями, законами и заповедями больше, чем служанка — нищетой. Еще и не скажешь, что хуже…

— Почему ты еще не готова? — и тон у папеньки такой, будто она во всем виновата.

— К чему, отец мой? — ни капли недовольства, только легкое недоумение в глазах. Может, он и прав, она действительно виновата? Только не в том, в чем ее обвиняют, а в том, что не взбунтовалась раньше.

— Как будто не знаешь. Тебе положено спать. Свадьба будет завтра утром, в церкви святого Эмерика, а ты будешь как с похмелья. Что скажут гости, священники, новые родственники, наконец? Ложись спать немедленно!

— Правильно, сир Сэвэйз, — вмешался жених. Для такого крупного мужчины у него был на редкость тонкий и противный, хрипло-писклявый голос. Да и сам он — тучный, потный, с редкими сальными волосами на голове — не воспламенял любовь. Скорее уж отталкивал хищным, жестоким и надменным прищуром желтых глаз. Ходят слухи, что, овдовев второй раз, он не упускал случая поразвлечься с куртизанками, да и служанки, если бы не боялись кары, могли бы немало порассказать. Отец бы сказал: в слухи верить — в девках умереть, но ведь дыма без огня не бывает. Не станут такое говорить про приличного человека. Темесец окинул фигуру невесты маслянистым взглядом, удовлетворенно причмокнул и продолжил: — Ещё скажут, что мы, хе-хе, до свадьбы начали.

— Я никогда не запятнаю честь рода таким грехом, — будто на уроке словесности, заученно ответила Инесса. — Или вы — мой муж, или никаких вольностей. И никак иначе.

— Конечно-конечно, — поспешно согласился Теано. — Я рад, что у меня будет жена из такой хорошей семьи. Уважаемая, тогда разрешите откланяться и счастливо вам почивать до утра.

Дверь закрылась, старики стали спускаться, обмениваясь шутками — похоже, они дружили не первый год, и от своего решения ни за что не отступятся. Инесса обратилась в слух — и, оказывается, не зря.

— А вы начните, — как бы в шутку предложил Сэвэйз-старший. — Сегодня, завтра — не все ли равно, когда начинать? Скажу по секрету — я бы на твоем месте не ждал…

— Успеется, — беспечно отозвался жених. — За предложение благодарю, но сегодня у меня есть, с кем провести ночь.

Приглушенный смех за дверью. А Инессе казалось, будто ее облили помоями. В ночь перед свадьбой, на которой они поклянутся перед лицом Единого-и-Единственного… А отец-то каков! Ему, похоже, все равно, что будет с дочерью. Тем более, с младшей дочерью при старших сыновьях. Деньги гораздо важнее. Такие, как он, и погубили когда-то святую Атталику.

Атталика… Вспомнилось, как рассказывал историю прелат города Пульхр. Там Эмерик предстал просто одной сплошной добродетелью, зато его жена… Тут тебе и измены, и обман, и все, чего, как учили Инессу, не должна делать жена. Вплоть до открытия городских ворот отцу, коварному убийце Бонару. А потом в отцовской библиотеке она наткнулась на старинную рукопись, написанную сразу после изобретеня новой азбуки. Тогда ещё легенды об Эрхавенском отродье не было и в помине, и авторы рассказали правду. По крайней мере, эта история вызывала больше доверия, чем проповеди отца Пульхра. И сразу стало понятно, почему темесцы обелили предателя и облили грязью невиновную. Именно потому, что они темесцы. И как же хорошо, что уже тогда ей хватило ума молчать…

Девушка неслышно приоткрыла дверь. Спасибо старательным слугам, петли не издали не звука. Потом было проще. Она была слишком легкой, чтобы заставить скрипеть половицы. Никем не услышанная и не замеченная, она кралась за беспечно болтающими стариками.

Она хорошо знала эту комнатку — обычно туда селили важных гостей, но таких, которые не должны быть у всех на виду. Массивная, почти не пропускающая звуков дверь, которую так непросто высадить в коридорной тесноте. Разве что подорвать — но не обрушатся ли тогда на голову перекрытия? А уж открыть незаметно…

Но сегодня Теано был слишком беспечен. Сегодняшний десерт к ужину был слишком сладок, а в доме старого друга и компаньона ему ничего не грозило. Осталась щелка, как раз такая, чтобы можно было увидеть и услышать всё, что происходило внутри, оставаясь незамеченной — по крайней мере, пока кто-нибудь не выходил. Но прежде, чем приникла к щели, Инесса услышала короткий звон набитого золотом кошелька, низкий, грудной женский смех — а потом ритмичные вздохи и скрип ложа.

— А ты ничего сучка, — раздался скрипучий голос Кавлина. — Может, я не на той женюсь?

— Я бы за тебя все равно не пошла. Чтобы с таким, да еще бесплатно…

Короткий, резкий звук пощечины.

— Отрабатывай, не болтай!

Снова ритмичное поскрипывание постели и хриплое дыхание. Движимая каким-то странным любопытством, девица Сэвэйз заглянула в щелку и увидела широкое ложе, на котором лежала, широко раздвинув ноги, обнаженная светлокосая женщина — наверное, северянка из Ствангара или Контарского королевства. Косы в беспорядке растрепались, на лице алел след пощечины, а крупные груди стискивали скрюченные, перевитые синими нитями вен, старческие руки. Но даже в таком, растерзанном и униженном виде, она была прекрасна, а вот Кавлин… Между ног у женщины пристроился, как-то мелко и суетливо двигая задом, сегодняшний жених, завтрашний муж. Руки женщины ласкали старика Теано, губы припухли от поцелуев — только во взгляде, случайно перехваченном Инессой, застыла даже не ненависть, а омерзение. Наверняка женщина заметила ее, но виду не подала. Незнакомка оказалась не только красивой, но и умной. Сама себе поражаясь, Инесса почувствовала, что совсем не воспринимает ее как соперницу. Скорее уж — как товарища по несчастью. А человека, за которого завтра выйдет замуж, ненавидит и презирает.