Чтение онлайн

— Это правильно. Можно сослаться ещё на нацистов, масонов, на сионистов или якудзу. Поле деятельности велико. Мы выиграем время. А это главное, — подтвердила «немка».

— В таком случае, стоит подвести итоги и объявить, кто из нас какой проблемой займётся в самое ближайшее время, — подытожил человек в Чёрном. — А то мне уже пора лететь на корпоративную встречу в Базель.

— Итак, начнём… — распорядился глава Совета.

Настроение Неброэля было не из лучших, и он направился в один из варшавских ресторанчиков.

Похоже, все бары и рестораны мира были одинаковыми, если не по интерьеру, так по выплеску и скоплению негативной энергии точно. Мир постепенно сходил с ума.

Неброэль вошёл в ресторанчик, сел за столик у самого окна и, глядя через него на вечереющие улицы Варшавы, задумался. Вспомнил одержимого философа Бруно. Тогда они некоторое время обитали в одном немецком городке, жили как обычные люди, попивая горькое пиво с баварскими колбасками. Гэбриэл многое рассказал тогда Иоргену, за что того впоследствии и сожгли. Да, это было так. Бруно не захотел таить в себе полученные знания и начал открыто их прапагандировать, разъезжая по Европе и настраивая против себя Церковь и власть предержащих. Спасибо, что хоть не выдал самого Гэбриэла инквизиции…

Тут дверь в ресторанчике хлопнула, а к Неброэлю подошёл официант, выведя того из воспоминаний.

— Пан что-нибудь закажет? — поинтересовался молодой человек.

— Пиццу, пожалуйста, и бутылочку красного сухого вина. Постарше какого-нибудь.

— Хорошо, пан, сейчас сделаем.

За столик напротив Неброэля присела женщина лет сорока пяти, миловидная и уже, похоже, выпившая. Она была навеселе и вызывающе смотрела на ангела. Он же почему-то приклеился к ней взглядом. Женщина тоже стала внимательно смотреть ему в лицо. Неброэль сначала обернулся, решив, что дородная блондинка смотрит на кого-то, сидящего за его спиной, но, оглянувшись, понял, что женщина полностью поглощена им. Тут же у Неброэля мелькнуло в мыслях: «А может, обратиться к женщине?»

— Ты так смотришь на меня, красавчик! Искушаешь, что ли?

— Чем же я тебя искушаю? — нехотя вступил в разговор Неброэль, продолжая сидеть за своим столиком в ожидании пиццы. Он хотел попробовать этот пирожок с курицей и грибами, который так нравился Стивену. Ангел думал, что, попробовав его, он, возможно, сумеет понять нынешних людей.

— Тем, что ты красив, как Дьявол! — усмехнулась хмельная женщина.

«Опять Дьявол? Да что с ними со всеми такое?! Они говорят только о нём. Они поклоняются все без исключения Дьяволу!»

Неброэль настороженно и в то же время удивлённо посмотрел на женщину внимательнее.

— Вот как? — хмыкнул он, поведя бровью. — И что же во мне такого дьявольского? А может, я больше подхожу на роль Гавриила? — сощурился в ожидании Неброэль.

— Гавриил святоша, а в тебе чувствуется мужик, природный самец! Ты скорее Люцифер.

— Люцифер — самец? — удивлённо переспросил Неброэль, вскинув брови. — Ты имеешь в виду природное тело, то есть его телесное совершенство или его дух? — ангелу становилось интересно.

— Сатана воплощение реальной жизни…

— Ах, всё-таки — Сатана… — усмехнулся Неброэль и разочарованно покачал головой.

— Ну, да. Он воплощение настоящей жизни со всеми её пороками, слабостями, искушениями, сладостями, которых пытается не замечать призрачный Гавриил. Если он, конечно, вообще существует и видит этот мир, — снисходительно улыбнулась женщина. — Этот святоша многое теряет, стараясь быть совершенством.

— В каком смысле совершенством? — не понял Неброэль.

— В каком? В смысле — желая походить на бесполых и бесплотных ангелов, а не на живых настоящих людей. Думают, что если в человеческом теле жить как ангел, а не как человек, — это совершенство, которого хочет от них Бог? Да чорта с два! — темпераментно отмахнулась женщина. — Но я ревностная католичка! — поспешила добавить она и перекрестилась на всякий случай.

— Так я вызываю у тебя животную страсть? — поинтересовался ангел и замер в ожидании ответа. — Даже в столь преклонном возрасте? — он провёл рукой по своим белым волосам.

— Ну, да. Ты… Ты, так сказать, аппетитный кусочек, выдержанный временем, как хорошее вино, и который не прочь укусить любая, — похотливо проговорила женщина, играя бровями.

«Н-да-а уж… — подумал Неброэль. — Зверям всё лишь бы пожрать. Даже своего партнёра по сексу они рассматривают как пищу. Какая гадость!» А вслух спросил:

— С чем ассоциируется у вас Люцифер, ещё раз, пожалуйста?

— Люцифер — это воплощение всех человеческих слабостей, которыми наградила нас природа-мать. А телесная красота является как раз одной из этих человеческих слабостей, почему-то считающейся грехом, на которые человек так падок. Вот потому я и сказала, что ты очень красив. В тебе как будто нет изъяна, как в дьяволе.

— В дьяволе?! Нет изъяна?! Потрясающе! — возмущённо засопел Неброэль и печально усмехнулся, стиснув зубы от обиды. — Вы считаете Сатану, дьявола и Люцифера одним лицом?

— Ну да.

«Бред какой-то! Люцифер ассоциируется у людей со звериной страстью и кровью? Они воспринимают ангела как зверя и демона. Какой ужас! Не удивительно, что мы с людьми не понимаем друг друга!»

— А ты что не согласен со мной? — удивлённо поинтересовалась женщина. — Это не удивительно, ведь ты же не видишь себя со стороны!

— А если бы я… — ангел пересел к женщине за её столик и приблизился, пристально глянув в её глаза, — сказал, что я действительно Люцифер?

— Ты — Люцифер?! Ха! Такой застенчивый?

— Ну, ты же назвала меня Люцифером?

— Я сказала: «как Люцифер». Я вовсе не утверждала это… — запротестовала женщина. — Хотя… Я бы охотно тебе поверила, — томно ответила хмельная зрелая блондинка и потянулась к ангелу, не прочь поцеловать его. — У тебя такие глаза…

— Какие? — Неброэль вспомнил, что был в линзах светлокарего цвета, казавшихся сейчас от света барных фонарей золотистыми.

— В них будто клокочет огонь, страсть…

Официант принёс Неброэлю пиццу и поставил её на тот столик, за который он пересел. И старый ангел, и смотрящая ему в глаза женщина оставили без внимания появление пиццы на их столе. Официант, глядя на них, поглощённых друг другом, цинично скривился, хмыкнул и молча удалился.

— Ваше вино, пан, я принесу через минуту.